Однажды я выберу тебя

Я вколол ему двадцать пять миллиграммов Орвейла, который снижает активность болезни, но имеет довольно значительный побочный эффект…

Я замахал на него руками.

– Стой! Мне не нужен медицинский отчет.

– Я всего лишь служащий. – Макс скрестил руки на груди. – Все строго профессионально. Разве ты не этого хочешь?

– Я хочу… – Я замолчал; незаконченная фраза повисла в воздухе. Все, чего я хотел, было заперто в хранилище.

– Друзья, Сайлас, – проговорил Макс в наступившей тишине. – Мы могли бы стать друзьями. Мы делились друг с другом слишком личным.

Было бы странно даже не попытаться подружиться.

Я нерешительно взглянул на него. Макс вновь спокойно улыбался, прощая мою холодность.

От улыбки его темные глаза потеплели. Слишком хорошо было бы остаться в их отражении.

И слишком опасно.

«Искушение – это игра самого дьявола, – говорил тренер Браун. – И единственный способ победить его – вовсе не играть».

– У меня достаточно друзей."

"Не оглядываясь, я быстро вышел из комнаты. И с каждым шагом вверх по лестнице, отдаляющим меня от Макса, чувствовал, как тяжелеет тело, словно наливаясь свинцом.

Добравшись до комнат отца, я прислонился лбом к двери. Сказанные Максом слова проплывали перед мысленным взором, будто кто-то начертал их прямо в воздухе.

«Я много лет обманывал сам себя, не признавал, каков же я на самом деле».

Я крепко зажмурился. Это не обо мне. Все, что я выстрадал на Аляске, не могло пройти впустую.

Боже, я чуть не умер…

Я вытащил телефон, чтобы ответить на полученное раньше сообщение: Приедешь сегодня домой?

Ждал отправки автоматически сформированный ответ «да».

Пока нет. Через пару дней, – напечатал я.

Ответ пришел почти сразу.

Почему?

Не ответив, я убрал телефон. Просто ответа у меня не было.

ГЛАВА 7

МаксСайлас вновь отвернулся от меня. Второй раз за два дня.

«Это называется намек. Пора бы понять».

Я шел обедать, когда услышал звуки пианино. Музыка казалась навязчивой, но мелодичной. Она звучала в одной из десятка гостиных, имевшихся в поместье Марша.

Сперва я решил, что слышу аудиозапись пианиста-профессионала. И с трудом поверил глазам, когда, выглянув из-за угла, увидел сидящего за пианино Сайласа. И дважды моргнул: парень выглядел совсем иначе. Музыка смягчила черты бесстрастно-совершенного лица, а изящные руки с длинными пальцами струились по клавишам, как вода.

Наверное, стоило тихо уйти. Но меня всегда восхищали людские способности виртуозно играть на музыкальных инструментах.