Однажды на реалити-шоу (СИ)

— Держи, — перед моими глазами появляется стакан с водой.

Обхватив запотевшее стекло губами, я делаю пару больших глотков. Тишина и ледяная минералка… Я словно депортирована в рай прямиком из чистилища.

— Перье, да еще и из холодильника, — ерничаю я, возвращая Артему стакан. — Чувствую себя Бейонсе.

— Ты как, в порядке?

В его голосе нет сочувствия, но это не мешает мне моментально прикрыться сарказмом.

— А разве похоже, что у меня истерика?

— Нет. — Скрестив руки на груди, Артем приваливается к столу. — Но на палубе ты выглядела потерянной.

— С меня содрали одежду. Кто угодно бы растерялся.

Он щурится, оценивающе меня разглядывая.

— Дело не в сорванной тряпке, а в том, что было под ней. Ты очень не хотела показывать шрамы.

— Я же девушка, в конце концов, хотя на первый взгляд так может не показаться, — я выдавливаю глумливый смешок. — Мало кто хочет светить уродством на публику.

— У меня есть шрам здесь, — Котов задирает загорелую мускулистую голень, пересеченную толстой белесой линией со множеством ответвлений.

— Что ж, могу поаплодировать твоей выдержке.

— Не кусайся. Я к тому, что у моего шрама нет драмы. Я был тринадцатилетним долбоебом, который вечно не туда совал свои длинные руки. А у твоих шрамов драма явно есть. Я видел записи с камер. Ты выходишь на завтрак в пижаме и не причесываясь. Так что дело вовсе не в том, что тебе важно хорошо выглядеть.

— Еще я чувствую себя некомфортно, находясь раздетой в компании малознакомых людей, — огрызаюсь я.

— Для тебя проблема носить купальник? — Взгляд Котова прокатывается по моим икрам. — Не вижу ни одной объективной для этого причины. Ноги у тебя что надо, грудь так вообще….

— Стоп! — рявкаю я, краснея как бакинский томат. — Я не кусок говядины на витрине, так что хватит меня оценивать.

— Мужчина всегда оценивает женщину — нравится тебе это или нет. — Котов разводит руками с видом ведущего женских тренингов.

Я закатываю глаза.

— Несколько минут назад ты почти начал мне нравится. Будь добр, не порть все.

— Я сделал тебе комплимент, вообще-то. Зачетные ноги, обалденные сиськи. И ты, кстати, врешь. — Артем самодовольно оскаливается. — Я понравился тебе гораздо раньше.

— Мечтай, малыш, — снисходительно кривлюсь я.

На этом пикировку приходится прервать, потому что в дверь каюты раздается требовательный стук.