Однажды на реалити-шоу (СИ)

Грудь распирает от учащенных вздохов, жутко пресохло во рту.

Судя по тому, что смятение на лице Артема сменилось подозрительностью, я немного переборщила с напором.

— Твой черед быть честной, номер три, — чеканит он. — Где у тебя так сильно болит, что ты кусаешь весь мир? И какое это имеет отношение к спорту?

28

— Во-первых, я не кусаю весь мир… — начинаю я, чуть отдышавшись. — Ирония — признак психологического здоровья.

— Не тогда, когда ты прикрываешься ей двадцать четыре часа, — сухо замечает Артем.

 — С нетерпением жду продолжения.

Плотнее закутавшись в плед, я смотрю на озеро.

— Ты здесь не единственный, кто планировал покорять спортивные вершины. Я занималась лыжами с семи лет. Прыжками с трамплина, если быть точнее. Семь в спортивных секциях, и два года в школе олимпийского резерва. Говорили, что у меня выдающиеся способности и есть все шансы принести стране медаль.

— То есть я сейчас сижу в компании почти олимпийской чемпионки по прыжкам с трамплина?

— Почти чемпионов не бывает, — отрубаю я.

 — Ты сидишь в компании студентки пятого курса архитектурно-строительной академии, которая когда-то всерьез занималась спортом.

— Может налить тебе вина? — уточняет Артем через паузу. — Так будет попроще.

По-прежнему на него не глядя, я делаю небрежный жест рукой.

— Валяй."

"Бокал с рубиновым содержимым оказывается передо мной спустя пару мгновений, и я без раздумий подношу его к губам. Тело прилично знобит, несмотря на то что внутри полыхает эмоциональный пожар.

Я не привыкла ни с кем не обсуждать свою почившую спортивную карьеру, и соответственно ни один человек в моем окружении не обвинял меня к воинственности к этому миру по причине ее утраты. Потому что никакой воинственности во мне нет. И если бы не дурацкий купон, я бы с удовольствием отпинала Артема по больной ноге за идиотские домыслы.

— По исполнению восемнадцати я должна была ехать на олимпиаду в составе сборной. — Я проталкиваю в горло глоток вина, не ощущая его вкуса.

 — А за полтора года до этого знаменательного события на зимних сборах перекувыркнулась через голову на трамплине К-120. И позвоночник — хрясь! Сломался в двух местах. Выдающиеся способности, от которых все твердили, проявили себя и здесь. У меня даже перелом был такой, что врачи еще долго ходили под впечатлением.

Я не вижу реакции Артема, потому что окружающий мир перестает существовать. Перед глазами нестройной чередой плывут кадры пятилетней давности.