Однажды в Мидлшире

– Ох, Сонни, здравствуй. Прости, я задумалась.

– Ерунда. Я тоже. Дропс дал тебе выходной, или ты сбежала из рабства?

– Нет, я… – Сьюзан замялась, а потом признала: – Я правда сбежала. Но по делу. Собирала информацию.

Сонни прищурился. Его ноздри раздулись.

– Это как-то связано с теми погибшими девушками, про которых ты меня спрашивала?

– Ты интересуешься как друг или как журналист?

– Пятьдесят на пятьдесят. – Сонни ухмыльнулся. – Ладно, забудь. Ты все равно не проболтаешься. Лучше скажи, сможешь заглянуть к нам вечером?

Что-то в его тоне заставило Сьюзан насторожиться.

– Она всегда становится беспокойной перед Рождеством. Много говорит о… ну, ты знаешь. А вчера вечером чуть не ушла куда-то в лес. Сказала, что происходит что-то важное и ей нужно разбудить друзей.

– Мне нужно работать, сейчас вообще не до отдыха, но я не хотел бы ее запирать. Сама понимаешь… это мама. Так что… Если ты, конечно, можешь и тебя это не затруднит.

– Я зайду, – пообещала Сьюзан. – Обязательно.

В редакции Дропс встретил ее акульей улыбкой.

– Моя дорогая Сьюзан! – произнес он с ноткой сарказма. – Вы вернулись. Я вас обрадую. Или огорчу. Виктор только что сдал блестящую статью, и ваше место на полосе занято. Но я хочу увидеть ваш текст до Рождества. Ясно? Это как раз та история, которую хорошо читать дома, под елкой, в ожидании чуда. Не смейте меня подводить.

– Да, Гораций, – пискнула Сьюзан и просеменила к своему столу.

Виктор полулежал под пледом в гостиной. Уютно потрескивал камин. В кружке остывал чай.

Виктор разговаривал с отцом.

– Я еще не думал об этом.

– За неделю до Рождества ты не думал, где его проведешь? – переспросил Эрскин-старший. – Не говори ерунды. Если не хочешь приезжать, просто признайся в этом!

– Да нет, пап, я правда не думал. У меня было очень много работы. У меня и сейчас много работы.

Голос в трубке потеплел. Теперь он почти мурлыкал.

– Я слышал. Саманта говорит, это будет нечто потрясающее.

Диван, камин, чай и вся комната полетели в черную дыру.

– Твой дебютный роман, – сказал отец. Он хохотнул: – Да, признаюсь, она мне рассказала. Без подробностей, разумеется. Но я очень рад, сын, правда.

Желудок Виктора наполнился льдом. Он собрал свой голос и выдохнул:

– Она не должна была говорить. Это нарушение политики…

– Сэм – мой очень старый друг. Она и твой старый друг. Ты ведь поэтому к ней обратился, так ведь? Брось, я на самом деле ничего не знаю.