Однажды в Мидлшире

Если он хотел, чтобы я позаботилась о призраке его предка, я уже позаботилась. Он ушел. Может, он, конечно, еще вернется, но вряд ли. Отец вылечит лесовиков, и они смогут, если что, сменить лес. Думаешь, лорд просто хотел дать им время? Или есть еще какая-то нежить или нечисть, о которой нужно позаботиться, но мы о ней не знаем? Ох, Джон, у меня голова кругом! И спросить-то теперь не у кого…

Джон услышал шум мотора и выглянул в окно.

– Кстати, о нежити. Это Ричард и наша русалка. Привести их сюда, леди Сьюзан?

Сьюзан сняла ботинок и замахнулась им на Джона.

Джейн шла впереди, и вид у нее был решительно-испуганный. Фотограф шел за ней и, по-видимому, выполнял функции группы поддержки.

– Привет, ребят. Рада вас видеть. Я бы предложила вам чаю, но понятия не имею, где он тут лежит, а Мэри уехала в Тайланд. Если хотите, я примерно знаю, где винный погреб. И это все.

Сьюзан развела руками.

– Кажется, ты не очень счастлива заполучить такое наследство, – ухмыльнулся Ричард.

– Даже не спрашивай. Я начну ныть. Я понятия не имею, что со всем этим делать. У лорда едва хватало средств, чтобы жить в этой громадине, про ремонт я даже не заикаюсь. Когда Джо войдет в возраст наследника, замок полностью развалится. Неужели лорд думал, что скромный секретарь сможет все это содержать?..

– Да, я тут как раз поэтому… – сказала Джейн.

Она глубоко вдохнула и выпалила:

– Ты же помнишь, я кое-что украла из замка?

– Ну да, но все потом нашли у твоего сообщника и вернули обратно.

– Ну… не совсем, – сказала Джейн. – Я отдала ему то, что мы планировали стащить. Но было кое-что еще. Он убил меня прежде, чем об этом узнал.

Джейн расстегнула ворот платья. Под черной тканью вспыхнули звезды. Сьюзан ахнула.

– Да это же колье Диглби!

– …А леди Элеонора просто побоялась об этом рассказать и носила подделку. Говорят, она приходила в тюрьму к Клементу, чтобы найти колье, но он ничего не знал, – закончила Сьюзан.

– Обалдеть, – резюмировал Виктор.

С Рождества прошли две недели, и он вернулся из города посвежевший, повзрослевший и с каким-то новым блеском в глазах. Он до сих пор ощущал крепкое рукопожатие отца. Отец уже прослышал о пересмотре дела, последовавшем за последней статьей Виктора, и просто сиял от гордости. Его простое «молодец» окончательно уверило Виктора в том, что он на правильном пути. А потом Саманта показала ему наброски обложек нового романа Михлича, и он увидел на них свое имя.