Одно небо на двоих

Саид торопился и нервничал, а Джини ничего уже не чувствовала: мысли исчезли вместе со слезами. Сейчас она должна управлять самолетом, а руки не слушались. Саид очень рисковал, предложив такой вариант: он – уставший с рейса, а она – расстроена и рассеянна. Но разве ее не учили, что перед подъемом на борт самолета нужно отбросить личные проблемы и собраться? В кокпите нет места эмоциям.

– Все готово. – Саид подошел к ней и рукой указал на дверь. Лестница уже была спущена, но ноги не шли в ее направлении. Чем ближе они будут подлетать к Лондону, тем сильнее она будет чувствовать смерть и утрату.

Кивнув, Вирджиния выдохнула, пытаясь вместе с воздухом изгнать свой страх, и наконец поднялась по лестнице, зашла в самолет, остановившись на секунду. Не время рассматривать самолет, но блеск лакированного дерева невольно бросался в глаза. Она опустила взгляд и, свернув налево, зашла в кокпит.

Саид сел в капитанское кресло. Интересно, когда он в последний раз сидел за штурвалом этого самолета? Она училась на нем на первых курсах и сейчас восстанавливала в памяти управление.

– Ты успеешь, – произнес он и взглянул на нее, пытаясь хоть как-то подбодрить. – Я знаю, тебе сейчас трудно управлять им, я сделаю все сам.

– Нет. – Вирджиния посмотрела в его глаза. Ей не верилось, что сейчас она снова глядит в них. Его глаза, такие родные и такие далекие… – Я буду делать все, что ты скажешь. Дорога не должна быть трудной. На земле гораздо хуже.

Как она права. Он заметил это уже давно – в небе даже легче дышать.

Их пропустили вне очереди. На какое-то время аэропорт замер: огромные лайнеры встали, пропуская на взлетную полосу небольшой премиумный «Бомбардье Челленджер». Саид поднял самолет в воздух, и Вирджиния расслабилась. Впереди многочасовой полет, и они опять вдвоем в небе. Где-то в глубине души она хотела этого, но не такой ценой.

Зачем он это сделал? Зачем прикоснулся к ее ладони в присутствии отца, наверняка разозлив его этим жестом? Как ни старалась Вирджиния гнать от себя подобные мысли, думалось против воли.

Она обернулась на его голос, но произнесла лишь:

– За такое не говорят «спасибо», я сделал это от чистого сердца. Я знаю, что ты любишь свою бабушку. Ты так часто ее вспоминала, что мне кажется, я тоже ее знаю.