Одно небо на двоих

Пытался анализировать ее слова, но это с трудом получалось.

– Я никогда тебя не любила. Недавно поняла, что даже никогда не произносила этого вслух.

– Ты сумасшедшая? – крикнул Мэт, но Вирджиния даже не вздрогнула. – У нас свадьба через три месяца!

Мэт встал со стула и прошелся по кабинету, схватившись за голову:

– Но я же люблю тебя.

Самое страшное, когда ты делаешь больно другому человеку. Хочется перемотать пленку вперед, минуя эту боль. Но так не бывает. Она имеет право выслушать обиду, он имеет право высказать ей в лицо, что думает о ней.

…А потом память стирает все оскорбления, крики и слезы. Но боль, которую она причинила ему, он будет помнить долго.

Дома мама смотрела на дочь как на проклятую. Вирджиния опять кинула сумку в прихожей и молча поднялась в свою комнату. Надо бежать в свою квартиру, где не будет недовольных взглядов.

– Оставь ее, – произнес Даниэль Оливии, – это ее жизнь.

– Джини пугает меня. – Оливия села на диван, и Даниэль обнял ее. – Она стала другой. Наверное, мне стоит поговорить с ней…

– Нет.

Оливия удивленно на него посмотрела: он никогда не затрагивал эту тему, а она не спрашивала: прошлое должно оставаться в прошлом. Но сейчас его дочь творила то же самое, что и он в молодости.

– А кто тебе был нужен?

– Ты. – Он улыбнулся. – Я даже напился.

– Какой ужас. – Оливия сильнее прильнула к нему. – А кто нужен ей?

Ему не хотелось отвечать на этот вопрос, но он должен:

– Кто-то, кто стал ей очень дорог…

– И я очень надеюсь, что это не Саид.

– Конечно, нет, – солгал он. – Иди спать, я скоро приду.

Оливия ушла, а он поднялся по лестнице и зашел в комнату, где Вирджиния сидела за монитором компьютера. Она напоминала его самого. Только метеокарты могут отвлечь от проблем на земле.

Вирджиния обернулась:

– Да, наконец-то я долечу до Греции. Ни разу там не была.

– Сходи в Акрополь с Арчером, а лучше пройдись по улочкам Афин, оно того стоит.

Даниэль сел рядом, всматриваясь в карту: погода будет хорошей.

– Как Мэт воспринял новость?

Плечи Вирджинии поникли, было видно, что она расстроена.

– Крики, слезы, слова любви. Но я не врала ему. Он злится, но нельзя осуждать человека за правду.

– Совершенно верно, – кивнул Даниэль. Он еще помнил, как шел к Пауле с букетом красных роз в надежде сделать предложение, а сказал совсем другое. Крики, слезы, слова любви… Он все это пережил.