Но твое ему не забыть. Особенно после большой любви, которой он вдруг воспылал к твоему папе.
— Мне кажется, он не очень-то жалует моего отца. Просто Том бы ч взбешен тем, что какая-то Рита Льюис пытается им командовать.
Линда зажгла сигарету и отхлебнула кофе.
— Дженюари, этот быстрорастворимый порошок ужасен. Ты должна научиться варить настоящий кофе.
Дженюари пожала плечами.
— Меня он устраивает. Линда покачала головой.
— Но он не понравится твоему мужчине.
— Какому мужчине?
— Любому, который останется у тебя на ночь.
Единственное, что они требуют утром, — это приличный кофе,
— Ты считаешь себя обязанной варить его?
— Иногда еще и яйца. А если твой друг помешан на здоровой пище, как Кит, тебе придется готовить ему «Гранолу» — подслащенную овсянку с орехами, изюмом и витамином Е… О господи, слава богу, я избавлена от этого.
— Ты думаешь о Ките… скучаешь по нем? Линда покачала головой.
— После премьеры «Гусеницы» я едва не послала ему телеграмму. Но потом передумала. Все кончено. Я рада за Кита — спектакль стал хитом.
Он дорого заплатил за успех, согласившись спать с Кристиной. К тому же, пообщавшись с таким человеком, как Том Кольт, начинаешь понимать, что Кит — просто мальчишка.
— Но, Линда… он женат, у него шестимесячный сын.
— Жена и ребенок Тома на Западном побережье… а я здесь. Я не собираюсь уводить его от семьи.
— Тогда зачем он тебе?
— Он меня заводит… он красив… я хочу с ним переспать. И ты — тоже. Во всяком случае, вчера ночью ты вела себя так, словно хочешь этого.
— Неужели?
— Дженюари, тебе следовало родиться под знаком Близнецов, а не Козерога — ты настоящий Близнец. Выпив, ты превращаешься в совсем в другого человека. Вчера он целовал нас в «Пи Джи»… по-настоящему… взасос… поочередно… называл меня ванильной девушкой, а тебя — шоколадной.
— Он целовал нас в «Пи Джи»?
— Ну да.
— По-настоящему?
— Я чувствовала его язык в своей глотке. Насчет тебя не знаю.
— О, боже.
— А как тебе понравилось возвращение домой в машине? — спросила Линда.
— О чем ты? — выпрямилась Дженюари.
— Он засунул руку тебе под блузку и сказал: «Малышки. Но они мне нравятся».
Дженюари зарылась головой в подушку.
— Линда… я этому не верю:
— Не сомневайся… Он целовал мои груди и уверял, что они просто потрясающие.
— А как реагировал на это водитель?
— Наверно, не отводил взгляда от зеркала заднего вида. Но эти шоферы, я слышала, всякого насмотрелись, включая изнасилования.
— Линда, — тихо промолвила Дженюари.
