— Он прикончил бутылку бербона.
Хью шагнул к деревянному столику, служившему баром, и налил себе виски.
— Будешь?
Она покачала головой.
— Я выпью кока-колу. Он протянул ей бокал.
— Хочешь холодного мяса? Ты, наверно, проголодалась. Ничего не съела за обедом. Дженюари потянулась.
— Я чувствую себя прекрасно. Просто прекрасно. Мне не нужна еда.
На его лице появилось озабоченное выражение.
— Дженюари, не знаю, насколько удачен его брак, но он любит ребенка, и…
— Хью, я понимаю, что он никогда на мне не женится.
Не беспокойтесь.
— Ты влюблена в него?
— Да.
Он сел рядом с Дженюари.
— Мне уже доводилось видеть, как девушки влюблялись в Тома. Все они говорили, что добьются своего. Но когда он принимал решение уйти… кое-кто травился пилюлями.
— Хью… насколько хорошо вы знаете Тома?
— Разве кто-то может знать его до конца? Мы познакомились с ним шесть лет тому назад, когда в одной из своих книг он писал что-то о космосе. Том приехал в Хьюстон за нужной ему информацией. Мы подружились.
Потом я оказался в Лос-Анджелесе в тот момент, когда Том разводился. Он предложил мне остановиться у него. Познакомил меня с одной из брошенных им девушек, и мы славно провели время. Мой брак развалился, но у меня было отрицательное отношение к разводу… знаешь, «подождем, пока подрастут дети». Черта с два, они никогда не понимают… даже став взрослыми и заведя собственных детей. У моей дочери, да благословит ее Господь, трехлетний ребенок, и она мне заявила: «Папа, почему вы с мамой расходитесь… после стольких лет!» Да, да, — он вдруг умолк.
— Что-то я разболтался. Ты задала мне один вопрос, а я вываливаю на тебя историю моей жизни… когда тебя на самом деле интересует жизнь Тома. О'кей. Насколько хорошо я знаю Тома? Его узнать нелегко. Мы друзья, хорошие друзья — я всегда могу рассчитывать на его помощь, а он — на мою. Мы во многом похожи. Такой человек, как Том, растворяется в своих произведениях, он прочно связан с героями его книг: он создает их, а они, в свою очередь, влияют на Тома.
Моя работа тоже поглощает меня целиком… я даже не знаю толком моих детей…
Он заговорил о детях, о том, как начал летать. Дженюари слушала внимательно, понимая, что он освобождается от груза вины, обусловленной крушением брака, потерей контакта с детьми. Она сказала Хью, что он не должен упрекать себя — он следовал своему предназначению.
— Ты действительно считаешь, что самое главное для человека — делать свое дело? — спросил он.
