Так что забудьте о Нью-Йорке на время. Вам удобнее писать на Западе. Вы сможете поддерживать контракт с киностудией. Будете знать, кого из режиссеров они пригласят, кто сыграет в фильме… Находясь здесь, сможете высказать свое мнение по этому поводу… не окажетесь перед свершившимся фактом.
Том с усмешкой на лице повернулся к Дженюари.
— Ты вытерпишь еще несколько месяцев в пятом коттедже?
Она кивнула.
— Я скажу Линде, что ухожу из редакции.
— Зачем? — возразил он. — Она может дать тебе задание, чтобы ты не скучала без дела.
Линда обрадовалась новости.
— Конечно. Напиши о Дорис Дэй… о Джордже С. Скотте… Дине Мартине… возьми интервью у Барбары Стенвик, узнай, как она относится к ТВ, к сегодняшнему Голливуду… Я слышала, Мелина Меркури сейчас там… найди ее. И собери материал о светском обществе Малибу, где у Тома дом…
Но все оказалось весьма непросто. Связавшись с агентами звезд, она узнала, что многие из них сейчас отдыхают в других местах. После нескольких звонков Дженюари оставила попытки.
Ее охватила странная летаргия. Когда действие последнего укола закончилось, она два дня страдала от головной боли и приступов тошноты. Но Том, всегда находившийся рядом, заставил ее перетерпеть это состояние. Сейчас она чувствовала себя хорошо, хотя и испытывала странную растерянность. Дженюари казалось, что ей ампутировали руку или ногу. Она знала, что это ощущение, как и потеря интереса к «Блеску», каким-то образом связаны с Майком. Дженюари поняла, что ее работа была лишь средством привлечения его внимания к дочери… она искала похвалы Майка.
А теперь она никогда не услышит ее. Она не могла забыть, как он посмотрел на нее, уходя. Теперь она могла жить только ради Тома… Майк бросил ее… А Том по-прежнему любил.
Первые дни она сидела у бассейна и читала новые романы. Книга Тома по-прежнему занимала первую строку в списке бестселлеров. Сейчас Том был поглощен работой. Дженюари заставляла себя до вечера не заходить в коттедж и не придавать значения тому, что ночью у них ничего не происходило.
Конечно, первые две недели он чувствовал себя слишком избитым для секса, и ребра, по его словам, срастались медленно. Но Дженюари ощущала, что между ними стоит его работа. Когда девушка входила к нему, он часто отправлял ее жестом в соседнюю комнату. Он не хотел нарушать свой трудовой ритм даже словом приветствия. Иногда Том жаловался, что телевизор работает слишком громко. Вечером они обедали в номере, и он читал написанное за день.
