Но с каждым годом работа отнимает все больше сил, а любовь становится менее важной. Мне стукнуло пятьдесят восемь лет, а я еще не написал и половины того, что обещал себе написать. Отныне любовь для меня — непозволительная роскошь.
Она старалась сдержать слезы. Но они сделали ее голос более низким.
— Том… ты не любишь меня?
— Господи, Дженюари… я так благодарен тебе. Ты подарила мне нечто замечательное. Я никогда это не забуду. То, что было у нас — прекрасно. Но оно все равно бы когда-то кончилось.
Может быть, на несколько месяцев позже. Вероятно, лучше поставить точку сейчас.
— Том, однажды ты сказал, что ты не сможешь жить без меня. Это были только слова?
— Ты же отлично знаешь, что в тот момент мне действительно так казалось.
— В тот момент?
Официант подошел к ним, чтобы наполнить их бокалы водой. Они помолчали, пока он не удалился. Том взял Дженюари за руки.
— Теперь слушай меня… Я действительно верил в то, что говорил. В то время. Мои слова были не из разряда тех, что произносят, лежа в постели.
Я действительно так считал. Но многое изменилось.
— Ничего не изменилось, — подавленно произнесла она.
— О'кей. Значит, изменился я. Постарел на год. Милая, у тебя вся жизнь впереди. Ты располагаешь временем. Боже, какая великая вещь время. Оно у тебя есть. Время для любви, грез, безумств… И наш роман был одним из этих безумств.
— Нет!
— Может быть, он покажется тебе важным безумством, когда тебе будет достаточно лет, чтобы оглянуться.
Может быть, самым важным. Но, детка… ты только представь себе — тебе будет столько лет, сколько мне сейчас, лишь в 2008 году.
Замолчав, он улыбнулся.
— Тебе это кажется невероятным, да? Я приведу тебе еще несколько невообразимых фактов. В 2008 году, если я еще буду жив, мне исполнится девяносто пять!
Официант принес два гамбургера и положил их перед ними. Дженюари заставила себя улыбнуться. Как только официант отошел от стола, Том принялся за гамбургер.
Дженюари коснулась его руки. Ее голос прозвучал глухо, тревожно:
— Том, ты сказал, что если нам отпущен год или два… мы должны воспользоваться ими. Он кивнул.
— Да, я так говорил.
— Тогда давай сделаем это. Не отталкивай меня, пока наше время не истекло.
— Черт возьми, Дженюари, оно уже истекло. Больше у нас ничего не получится. Как ты не понимаешь? Я должен вернуться в коттедж и сесть за работу. Написать несколько книг.
