Одноклассники бывшими не бывают

Мальчик, которого никто не любил…

Я гладила его по волосам, целовала в лоб и не знала, не знала, не знала, как передать всю ту любовь, которой у меня было так много в мои четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать, которой было так много, что я ей захлебывалась.

— Ты мой свет, Рит. Единственный свет. Не считая Мотьки. Наверное, с ним я чуть ли не в первые почувствовал, что кому-то по-настоящему нужен. Но это другое… Если я нужен тебе, если я еще не все испортил, пожалуйста, будь со мной. Прошу тебя.

— Я… — не знала что сказать.

Смотрела в блестящие от влаги серые глаза, такие любимые. Теперь — по-настоящему. Теперь я точно не могла никуда от него деться. Моя любовь наконец-то была ему необходима, и это привязывало меня к нему крепко-накрепко, сильнее всех других причин. — Но…

Он прижал меня к себе, словно думая, что если мы соединимся, вплавимся друг в друга, обнимемся покрепче — все, что нас может разлучить, бессильно отступит.

— Прости. Я не знаю, что делать. И тебе никак, и мне… Мотька выразился прямо и недвусмысленно, а я не могу им рисковать.

И не хочу делать выбор между вами, это… чересчур, — он снова прижал меня к себе с такой силой, будто кто-то уже пришел отнимать. — Самое время умолять о чуде. Ты веришь в бога? Потому что самим нам не справиться…

Вот так идешь на встречу одноклассников закрывать гештальты, а через полгода сидишь в кабинете генерального директора самого крупного в городе концертного зала и рыдаешь на груди у любви всей своей жизни. Кто ж знал, чем все кончится.

— Давай не будем ничего пока решать, — попросила я сиплым от слез голосом. — Я не могу. Пусть все идет как идет.

Они так и продолжились — эти странные встречи у Соболева в кабинете. Украденные поцелуи, тайные свидания, лихорадочная, быстрая, жаркая любовь, пока за дверью ждут люди, которым что-то срочно от него нужно. Им всегда было что-то нужно: пришел декабрь — самая страда для развлекательной индустрии. Странно, что у нас оставались хотя бы эти минуты.

Поначалу мы еще обсуждали идею снять квартиру или встречаться в гостиницах поприличнее «Французского поцелуя», но быстро стало понятно, что при наших катастрофически не совпадающих графиках — или так, или никак.

У меня была хорошая, надежная работа, как у всякой добропорядочной женщины: с десяти до семи, с понедельника по пятницу. Именно это время у Соболева было относительно свободным. Мое же свободное время начиналось тогда, когда у него заканчивалось.