Одноклассники бывшими не бывают

Кого же он тут наблюдал раньше, если за первые десять секунд после встречи переменил свое мнение.

Но я решила отложить эту скользкую тему до более удобного случая. Например, когда мы снова разругаемся в хлам.

— Я должна была догадаться, что у вас с Варей ничего иного получиться и не могло. Забавный он, — я прислонилась головой к теплому боку Ильи. Он переоделся и теперь рассекал в мягких домашних джинсах и простой белой футболке, а у меня пока не было сил даже дойти до ванной.

— Думаешь про Андрюшу?

Надо же, запомнил имя… муж вот нет.

Тот старался побыстрее выкинуть из головы «нашу неудачу». Говорил, что стесняется называть по имени то, чего не случилось.

— Думаю, — согласилась я. — Но совсем мало. Только немного завидую, что он у тебя есть. И злюсь на несправедливость.

— Я тебя понимаю, — Илья обнял меня и провел ладонями по плечам. Нащупал напряженные мышцы, пробежался по ним пальцами и принялся разминать — сильно, но нежно, так что горячее жжение постепенно превращалось в ласковое тепло.

— Я не ненавижу… — склонила голову, едва удерживаясь от стонов наслаждения под его беглыми пальцами. — Просто когда они говорят что-то типа: «Забудь и иди дальше», хочется кусаться.

— Люди вообще жестоки. Им просто страшно даже представить, что их детей бы не было.

Он вынул из моих расслабившихся пальцев кружку и сел на пол рядом с креслом, положив голову мне на колени. Я тут же запустила руки в пшеничную шевелюру, уж он-то не стал себя сдерживать и с наслаждением застонал от этой простой ласки.

— Но ты даже не знал о нем!

— Это и было главной проблемой… — Илья говорил с закрытыми глазами, и на его лице не читались никакие эмоции. — Он не верил, что я вообще узнал о наличии у меня сына за неделю до встречи с ним.

— Это Варя ему так сказала?

— Я не знаю, что она сказала, — проговорил он сквозь зубы. — И уже никогда не узнаю. Матвей утверждал, что она защищала меня. Хоть я того и не стою, по его мнению. Но ты же понимаешь, защищать можно по-разному…

Раньше он всегда говорил о Варе со светлой грустью. Но сейчас, кажется, был по-настоящему зол на нее.