Одноклассники бывшими не бывают

— Только не говори, что я не пойму, — буркнул Матвей, со скоростью света уничтожая мою лапшу.

Примерно это я и хотела сказать.

— Ты была бы отличной мамой, Рит.

Они сговорились, что ли?

Или скорее — от осинки не родятся апельсинки.

— Это грустная история, — наконец нашла я отмазку. — Не новогодняя. А у нас еще подарки не куплены.

— Давай это будет таким подарком от тебя, — тут же сориентировался Матвей. — Больше можешь ничего не покупать.

От этих двоих вообще есть шансы избавиться, мне интересно?

— Почему ты хочешь знать? — применила я последний отчаянный прием.

— Потому что мы с тобой друзья, — просто ответил он. — Ты про меня знаешь самое грустное, я тоже хочу лучше тебя понимать.

Конечно, я не рассказывала ему все. И без того было страшно и странно говорить на эту тему с тринадцатилетним мальчишкой. Но эта история уже не казалась такой чудовищной и черной, какой была до того, как я рассказала Соболеву.

Матвей переспрашивал некоторые вещи, но, как ни странно, понял меня гораздо лучше, чем большинство моих знакомых взрослых.

И попросил разрешения обнять, когда я договорила.

А потом нам понадобилось мороженое — лучшее средство от душевных страданий.

— Значит у меня мог бы быть брат… — задумчиво сказал Матвей, облизывая свой мангово-малиновый сорбет. Я предпочла шоколадное со взбитыми сливками.

И чуть им не подавилась:

— Ну, вы бы с папой все равно встретились в конце концов. Только у тебя был бы сын и мы могли с ним подружиться. Как с тобой, только…

— …лучше, ага, — кивнула я.

— Пффффф… — выдал неоспоримый аргумент Матвей.

Ну, конечно, в его глазах все было так просто.

От того, что он не охал, не давал советов, не сочувствовал фальшиво, а просто принял мой рассказ как часть жизни — ну вот у него мама умерла, а у меня сын — мне и самой было как-то проще об этом говорить. Не ходить на цыпочках вокруг да около, но и не отрицать, что это больно и страшно.

— Но ты еще можешь иметь детей? — вдруг забеспокоился Матвей.

— Технически — могу, наверное. Но…

Где еще говорить о серьезных и важных вещах, как не на скамейке, спрятанной под тяжелыми ветвями огромной, в три этажа, новогодней елки в самом сердце развлекательного комплекса. Где-то там, в скучных зеленых коридорах Илья решал последние вопросы перед началом самой зажигательной ночи в году, которую он планировал провести с нами.

— Что с папой тоже что-нибудь случится.