Одноклассники бывшими не бывают

Илья нахмурился, посмотрел на меня, посмотрел на него…

Но, как и обещал, ничего не спросил. Пожал плечами, подошел и почти без замаха влупил моему бывшему так, что он врезался в витрину, осыпавшуюся на него градом осколков.

Так себе, конечно, желание с точки зрения морали и этики. Но могу я по-настоящему разозлиться хоть раз в жизни?

К тому же беременной женщине разрешаются любые странные капризы.

— Какие маленькие пальчики… Это точно нормально?

— Соболев, такими рождаются все дети, чтоб ты знал!

Илья взял на руки малышку, уже обмытую и закутанную в пушистое одеяльце и почему-то никак не мог перестать разглядывать розовую лапку, которой наша дочь цеплялась за его палец.

Я даже отвернулась, чтобы не расплакаться.

И встретилась взглядом с Матвеем. Он просочился в палату, как только позволили врачи. Надел белый халат, бахилы, дисциплинированно стоял в углу и не мешался.

И хищно смотрел на сестру.

— Назовем ее Матильда? — предложил он.

Она получилась случайно, в ту самую новогоднюю ночь. На нервах все перепутала я, на нервах все забыл Соболев, в хаосе беготни, прощений, рваного сна и перелетов никто не спохватился вовремя… И при всех моих параноидальных перестраховках, работающих уже много лет — это случилось.

Я должна была испугаться, когда поняла, что происходит. Должна.

Но вместо этого, услышав от врача подтверждение своих подозрений, вдруг почувствовала невероятное тепло.

Мама, которая теперь много-много недель будет ежеминутно прислушиваться к себе.

Папа, который просто онемел, услышав такую новость. И порывался расцеловать полицейских, которые пришли выяснять, с чего вдруг владелец самого крупного развлекательного центра города полез бить морду какому-то левому мужику. Охрану попросить не мог, что ли?

И брат. Брат тоже очень ждет.

Иногда нам казалось, что Матвей вообще ждет сильнее всех.

Я засчитала ему это за новогодний подарок. Без его странной просьбы родить сестру мне не было бы так легко и бестревожно носить беременность.

Конечно, были десятки врачей, бесконечные обследования, три тревожные кнопки, врученные мне Соболевым на всякий случай — и я еле отговорила его от Скорой, которая должна была дежурить под окнами дома все оставшиеся месяцы.

Я была совершенно уверена, что все будет хорошо. Почему-то. Наверное, потому, что с некоторых пор со мной случались сплошь только хорошие чудеса.