Один небритый дядечка, который спрашивал, как ее зовут, догадался:
— Зеркало просит.
Она благодарно кивнула. Ура! Хотя с трудом, но получилось заставить их врубиться.
А дядька наклонился близко-близко к постели и раздельно, словно говорил с глухой или дебильной, произнес:
— Надя! С вашей внешностью абсолютно все в порядке. И со всем остальным — тоже. У вас просто сильная контузия. Сотрясение мозга. Плюс шок. И я очень прошу, возьмите себя в руки. Попытайтесь дать понять, вы меня слышите? Вы понимаете мой вопрос?
— Вы смешной, — хотела произнести она.
Но получилось только:
— Вы сме…
Тут уж собеседник ее не понял. Отрицательно покачал головой:
— Нет. Мы вовсе над вами не смеемся. Вы действительно очень скоро поправитесь.
«Одно непонятно — почему тогда надо мной целый консилиум собрался? И что же все-таки случилось?»
Надя попыталась сфокусировать взгляд на Димкиной физиономии. Ну до чего заботливо смотрит! И ласково… Вот она, мужская суть. Чтобы мужик до тебя снизошел , нужно оказаться на больничной койке.
Без сил и без движения. А пока все в порядке было, он и смотрел косо, и цедил сквозь зубы, и ночевать домой не являлся.
И у Нади вдруг мелькнуло: раз она не помнит, что случилось, может, она тоже пыталась с собой покончить? Как когда-то Ленка Коренкова?! Поэтому Димка и вид имеет виноватый — думает, это из-за него?!
Да нет, ерунда, конечно, она на такие глупости не способна.
Но Надя действительно не могла объяснить, как и почему оказалась в этой выбеленной комнатке.
Одно помнит: с самого утра настроение у нее было ужасное. И еще — в носу до сих пор плавает удушливый запах краски. Кажется, она вернулась домой, в квартире очень воняло, она решила выпить чаю, включила газ, а дальше — провал… Надо вытребовать с них, пусть расскажут.
И Надя непослушными губами пискнула:
— Что со мной случилось?
На ее взгляд, в этот раз вышло довольно связно, но присутствующие все равно врубились не сразу.
Один Димка не подкачал, понял:
— Газ, Надюшка, взорвался. Была утечка, а ты спичку зажгла.
— Газ?! – переспросила она.
И хотела сказать, что она ведь не идиотка. И никогда бы не стала включать конфорку, если в кухне пахнет газом… Не знала только, как сформулировать эту мысль попроще, чтобы пробиться сквозь непослушность собственных губ. И чтобы ее при этом поняли.
Но говорить ничего не пришлось — Дима определенно делал успехи.
