Одинокая, не замужем и пашет на своей работе сутками…
— Все равно, — упрямо повторила Сладкова. — Вы все всегда строили свою жизнь, как хотели. И ничего не боялись. Захотели угнать машину — угнали.
— Нашла чему завидовать… — Надю передернуло.
Она до сих пор не могла спокойно вспоминать ту давнюю историю.
А Людмила продолжала:
— И Степку околдовали! Красивый, классный — а служил вам, будто придворный шут!.. Все прихоти исполнял. Любые.
Надя подумала о Степане — тот из своего укрытия наверняка внимательно слушал их разговор — и покраснела.
Однако Сладкова ее смущения не заметила. Продолжала свою исповедь:
— А я, идиотка, строила свою жизнь так, как была должна . – Она горько усмехнулась. — Кому только должна — до сих пор непонятно…
— И мне непонятно. Кто тебе мешал? Жить, как самой хотелось? — не удержалась от маленькой нотации Митрофанова.
Вот удивительно, у них со Сладковой — впервые за годы, что они знакомы, — получается нормальный разговор. Почти как у двух подружек…
И тут же оказалось, что с выводами Надежда поспешила.
Потому что Людмила вдруг взвилась:"
"— Ненавижу вас! Всех, всех ненавижу!.. И тебя! И Ленку! И Ирину! Это я из-за вас! Из-за вас такая!..
Она резко вскочила со стула. Стакан с нетронутым чаем свалился, зазвенел, разметался темными осколками по светлой палате… А Людмила рывком, почти падая на огромных каблуках, метнулась к окну. Схватила свою сумку. Бросилась к выходу. И уже с порога крикнула:
— Хочешь, Митрофанова, честно? Мне очень жаль, что ты еще тогда не сдохла!! Но жди: ты все равно умрешь! Очень скоро!!!
И грохнула дверью так, что в гулком больничном коридоре эхо откликнулось.
А Надя сидела в постели и не могла шевельнуться.
Из оцепенения ее вывел голос Степана:
— Надюх! Звони Димке, срочно!..
Полчаса спустя
Полуянов явился в больницу веселый, щеки горят, глаза блещут. Явно нахватался за свою экспедицию адреналина выше крыши. Он таким только со своего аэродрома приезжает.
Наверняка взял след . Не устань Надя безумно, первой бы его поздравила и кинулась с расспросами. Но солнце уже закатилось за верхушки больничных лип, и в ушах до сих пор звенели несправедливые обвинения Сладковой, и голова опять стала кружиться. Даже крепкий чай — свой стакан Надя выпила — не помог… Самочувствие — ни к черту. Уж не подсыпала ли ей бывшая одноклассница в стакан какого-нибудь зелья? Вот так спланировали мужики!..
