Потому как пленочка-то с вашими похождениями у нас прекрасно сохранилась. И в школе вы по-прежнему работаете. И девочек щупаете. А главное — нынче возможности, в плане Интернета, совсем другие, нежели десять лет назад. И заявила, что собирается эту пленку во Всемирную сеть выложить. На все крупные порносайты. С пометкой, что в главной роли — реально работающий в школе учитель… Мы с Иркой аж обалдели…
— А что Иван Адамович?
— А что он мог? Сказал, мол, ты не ведаешь, что творишь, пойди проспись.
И отошел. А через две недели Ленку задушили. А теперь и Ирку пытались убить…
— Ирина видела, кто в нее стрелял? — уточнил журналист.
— Говорит, лица не видела. Он был в маске, да и стемнело. Но точно, конечно, не историк. Фигура совсем другая.
— И ты считаешь, что Иван Адамович нанял киллера , – прищурился журналист. — Со своей грандиозной учительской зарплаты…
— Дима, — рассердилась Надя. — Тебе обязательно это нужно? Все время выставлять меня какой-то непроходимой дурой?
— Мне просто кажется, что твоя версия несколько, м-м… беспочвенна, — кротко произнес журналист.
И предложил: — Давай еще джинчику. Ты сильно перенервничала.
А Надя твердо сказала:
— Знаешь, Дим… Может, я, конечно, и дура, но мне все равно почему-то страшно…
— Охота на школьниц, осмелившихся шантажировать маньяка-учителя, продолжается! — зловещим тоном проговорил Полуянов. — Теперь на очереди последняя жертва!..
— Дима. Я сейчас обижусь, — сдвинула она брови.
А он в ответ обезоруживающе улыбнулся:
— Надюшка, солнышко. Пожалуйста! Еще джинчику — и домой! Будем отдыхать. А я, со своей стороны, обещаю: охранять тебя от маньяков в поте лица своего!..
— Змей ты, Полуянов, — буркнула она, впрочем, уже беззлобно. — И джину я больше не хочу.
— Тогда платим — и вперед! — Дима замахал официанту.
А Надя допила из своего стакана последние капли и задумчиво уставилась на начавшее сереть вечернее небо.
Полуянов со всеми своими беззаботными аргументами до конца ее не убедил.
Далеко от Москвы. Степан
К семечкам на завалинке его приохотил Мишка: «Самый, Степах, по-моему, достойный из всех деревенских обычаев!»
В первый вечер, когда вылезли грызть на свежий воздух, употребили пакетик покупных — его Степан по пути на какой-то станции приобрел. Лузгали, плевались, базарили… Понравилось. И теперь обеспечивали себя — как тот же Мишка формулировал — «по-феодальному».
