Одуванчик в тёмном саду

Здешняя хозяйка уверенно проскользнула вдоль галереи в самый ее конец и передней лапой отодвинула тяжелую бархатную занавесь в одной из ниш, не перечеркнутую, как я заметила, паутинным узором.

— Твоя комната. Зайти можешь только ты, — похоже, телеграфный стиль общения — это фирменный паучий знак. — Ночью выходить запрещено. Посещать чужие покои запрещено. Если нарушишь сигнальную паутину, — кончик волосатой лапы ткнул куда-то в косяк, и светящаяся нить начала плести свое кружево, в считанные секунды затянув весь проем, — будешь наказана.

Ночью сигнальная паутина вырастает сама. Днем будешь активировать ее, когда уходишь. Теперь иди и спи. Утром тебе объяснят все остальное.

Выдав ценные указания, мадам-паучиха одним легким движением ликвидировала сигнализацию, подтолкнула меня в спину в направлении комнаты и развернулась с явным намерением ретироваться.

Эх, была не была, попробую. Как он там говорил? Арграу?

Не пытаясь даже раскрыть рта, я очень старательно и целенаправленно проговорила в уме, глядя прямо на собеседницу:

- ”Уважаемая арграу, простите, но я не ела больше суток.

Нельзя ли поужинать перед сном? Меня устроит что-нибудь самое простое. Если вас не затруднит”.

Дама не стала так явно изумляться, как мой провожатый. Но обернулась и окинула меня заинтересованным взглядом:

- “Вежливая. Хорошо. Кто научил тебя языку разума, светлая?”.

- ”Не помню!”, — честно ответила я и подтвердила слова громким — нет, не бурчанием, уже рычанием живота.

- “Ррашшард был прав, ты странная светлая. Не боишься меня?”.

- “Нет. Я есть хочу”, — ну же, ближе к делу, то есть к ужину!

- “Иди в комнату, я прикажу накормить тебя”, — и свалила, не оглядываясь.

Будем надеяться, действительно прикажет, и кормильцы не слишком задержатся, а то я уже готова пожевать ту шторку, что заменяет дверь в мое новое жилище.

Вздохнув тихонько, я отдернула занавесь и огляделась.

Комнатка была очень маленькая, но уютная. Стены обиты приглушенно-зеленой парчой с едва заметной серебристой вышивкой.

На полу ковер, тоже зеленый, но более темный, с тонким бежевым рисунком. В правом дальнем углу вдоль стены кровать с полупрозрачным балдахином, в лучших традициях востока. Рядом с ней, как раз под маленьким забранным резной решеткой оконцем, миниатюрный словно игрушечный столик. Окно под самым потолком, и в него заглядывает какая-то любопытная звезда, нахально просовывая колючие лучики сквозь фигурные прорези.