Одуванчик в тёмном саду

Но это я просто не знала, на что способны эти мегеры, когда их совместный энтузиазм перехлестывает через край. Главное, я же сначала никакой опасности не почувствовала, а когда до меня дошло, что все три дамы нашли во мне идеальную куклу, в которую они явно не доиграли в детстве, было поздно.

Я, вообще, не поняла, с чего они так озаботились моим внешним видом, поскольку собиралась наглым образом прогулять все эти балы… под предлогом недобитого врагами мозга.

Но мне живо объяснили, что мозг на балу, вообще, лишний, там в цене другие аксессуары.

Общим собранием решили, что идти и трясти Властелина сейчас бесполезно и даже вредно. Ибо когда мужик занят политикой, для разумного общения он потерян. Я тихо выдохнула от облегчения, что хоть к Виланду не потащат, и покорилась судьбе.

Кончилось все тем, что этот шабаш ведьм, оживленно переговариваясь, куда-то ускакал, сперва проводив меня под конвоем в мой новый домик и велев сидеть на веранде сиднем и никуда не уходить.

Вернулись они через полчаса, по одной, нагруженные как верблюды, и притащили с собой… корову.

Ей богу, когда рогатая голова с большими влажными глазами в роскошных ресницах возникла над перилами веранды, я натурально выпала в осадок.

Как оказалось, не зря… потому что в этом чокнутом мире живут не только долбанутые эльфы, декаденствующие вампиры, повернутые на хозяйстве гномы и совершенно укуренные пауки.

Представительница этого гордого племени степенно выпила с нами чашечку горячего шоколада, потом взглядом профессиональной портнихи измерила по очереди меня и ту кучу тряпок, что притащили девчонки… и немного застенчиво попросила рассказать еще одну чудную историю про убийцу на острове.

Оказалось, Кларисса завлекла Виллеречику исключительно моим талантом рассказчика, ибо иначе увлекающаяся моделированием одежды коровушка считала ниже своего достоинства одевать каких-то там наложниц.

Дальше был ужас. До самого вечера был один сплошной кошмарный ужас с тряпками, примерками, прическами и Агатой Кристи. Когда мои мучительницы ушли, я готова была рухнуть на пол прямо на веранде, а голос у меня пропал, наверное, навсегда.