Одуванчик в тёмном саду

И протянул ей обычную гитару…

А потом был чудесный вечер, настолько чудесный, что я почему-то каким-то чудом уснул, черт побери! Прямо в кровати с красивой женщиной!

Ночью мне снова снились пещеры. Лицо старика, его безучастно-изучающий взгляд, легкое любопытство, а потом… боль. Такая сильная, что я почти сразу перестал ее чувствовать, хотя сознание потерял не сразу. Сначала пришел спасительный болевой шок…

Охранявшие меня до прихода старика пушистые полуразумные создания старательно переламывали мне все кости, чтобы собрать их по новой, правильно.

Череп, к счастью, я не повредил, инстинктивно свернувшись при падении чуть ли не в клубок. Больше всего пострадали спина и руки. Как потом признался старый морра арргросс, он даже не надеялся, что я буду ходить.

Старик воспринимал меня как разнообразие, развлечение… и потом — подарок одной симпатичной арахнидке, ради ее благосклонности.

И я выжил, черт побери! А развлечение из меня получилось настолько интересное, что мне даже было позволено находиться в помещении во время занятий старого морра арргросса с его возможной сменой — тремя молодыми арахнидами, среди которых был и Рремшшург.

Сначала их веселили мои вопросы, потом удивляли… Как и рост моих ментальных способностей.

Да, есть расы, для которых ментальная магия — норма. Но от жалкого человека ничего подобного не ожидалось.

А еще мне было позволено любоваться, а потом даже трогать Аррахшшир. И я разговаривал с ним, иногда часами… потому что больше мне говорить было не с кем. А артефакт иногда даже отвечал мне, по крайней мере, показывал свою заинтересованность в моих историях. Так что я развлекал не только старого морра арргросса.

Когда старику стало совсем плохо, он призвал своих учеников, положил перед ними Аррахшшир и почти с мольбой в голосе попросил его выбрать нового хранителя. И артефакт выбрал…

Проснулся я как-то резко.

Жизнь в пещерах не была чередой кошмаров, и я довольно спокойно вспоминал о ней наяву или во сне. В этот раз тоже не стонал, не метался, просто спал… и вдруг, словно что-то резко толкнулось в груди.