Одуванчик в тёмном саду

Или как дырявый шланг.

— Не собираешься же ты просто счастливо жить с изменником? Настолько даже у тебя мозги разжижиться не должны были! Или наивно рассчитываешь направлять своего нового жениха так, чтобы послужить великой расе? Думаешь справиться своим куцым умишком с манипулированием таким, как Илуватарион?

Вот где у нее логика? Впрочем, догадываюсь… только что я была слишком умной притворщицей и вдруг тут же оказалась тупой дурындой, которая сейчас должна радостно привязать к рукам и ногам ниточки марионетки и вручить управление более умной змеюке.

Тьфу. Могла бы догадаться, к чему она клонит. Нужна бы я была этой грымзе сто лет, если бы не неожиданный “взлет”. Только вот индейская народная изба вам, тетенька. Жаль, вслух послать нельзя. Хотя очень хочется.

Но я же — вежливая девушка, а не какая-то там эльфийская гадюка.

— Да без моей помощи ты вместо супружеской постели быстро окажешься в подземелье у пауков! Забыла, какому роду ты принадлежишь? Эльфийская дева всегда должна быть послушна старшим! А если нет… Или ты думала, я не знаю… — вот на этом месте мне самой стало интересно, чего я о самой себе не знаю, но гадюку перебили:

— Я думаю, моя будущая невестка достаточно умна, чтобы помнить, что ее новый род — это род мужа, — о, еще одна! И такая… на кого-то подозрительно похожая.

“Невестка”, говорите? Ага… здравствуй, тетя, новый год. То есть, тьфу, здравствуй, гипотетическая свекровь.

Наверное, в среде Высоких Леди очень ярко выражена внутривидовая конкуренция.

И они с трудом выносят на своей территории особь одного с собой вида. А может быть, просто эта конкретная «ледя» эту конкретную свекровь не любит по личным мотивам. Так или иначе, змея разродилась ядовито-сиропной улыбочкой, вежливо сослалась на то, что не успела что-то важное сказать одной из своих подруг, и слиняла.

А вторая пришелица как ни в чем не бывало устроилась в соседнем кресле, взяла со столика бокал с каким-то соком и доброжелательно продолжила:

— От некоторых родственников лучше держаться подальше, деточка.

Еще одна “старушка” нашлась. Ей самой на вид лет двадцать пять, от силы. Впрочем, мне-то какая разница, хоть горшком назови, только в печь не сажай.

— Знаешь, я так рада, что, наконец-то, мой сын решил остепениться.

Ух ты, а ведь разговаривает вполне нормальным тоном, человеческим, можно сказать.

— И пускай для других он сто раз предатель или светлый перебежчик, а для меня Илуватарион прежде всего сын.