Одуванчик в тёмном саду

— Это ты еще не видела, как здорово он умеет ими шевелить!

— Хм, я-то как раз видела. А ты откуда это знаешь? И тебе шевелил, значит? Что ж, вот и повод для первого супружеского скандала.

Наш хохот был прерван пронзительным писком и облаком сажи, вылетевшим из камина.

— Черт! Кыш! Черт! Дина! Черт!

— Дина — не черт, — педантично поправила я выпавшего из пепельного облака домовенка. — Дина — эльфийка. Ты чего ругаешься?

— Там! Там! — перепачканная лапка ткнула в темный зев камина. — Завелся! Вредный! Вредный! Воришка! Надо прогнать!

— Да кто у тебя там завелся? — перевозбужденный улешик скакал по всей комнате, как взбесившийся мячик, и я уже с некоторой опаской косилась туда, откуда он выскочил.

— Черт у вас завелся, — любезно просветила меня Кларисса из своего кресла. Вот же… спокойна, как удав. Это я, наверное, перед свадьбой нервничаю.

А вампирша принялась разъяснять, словно не замечая ментально вопящего Шойшу:

— Черти — дальние родственники улеши. Только дикие и совершенно неуправляемые. В основном, знамениты тем, что появляются из воздуха, хватают то, что плохо лежит — обычно или сладость, или что-то блестящее — и исчезают.

— Вытравить! Вытравить! Прогнать! — согласился с ней Шойшо и воинственно встопорщил шерстку: — Конфету! Конфету! Украл! Мою! Прогнать!

— Надо же, а я еще удивлялась, когда Виланд ими ругался.

Любопытство победило осторожность. Когда я еще увижу настоящего, живого черта?!

Стоило мне подобраться поближе и заглянуть в камин, как в самом темном и дальнем углу что-то заворочалось и сердито фыркнуло, вновь подняв в воздух облачко пепла.

Среди прогоревших дров скорчился маленький… маленькое… больше всего черт был похож на черную обезьянку-мармазетку. Меховое обезьянье тельце, хвост с кисточкой. Голова непропорционально большая и очень пушистая, вот тут сразу видны родственные связи с улеши. И глазищи такие же огромные, круглые и испуганные.

Шойшо с воинственным кличем метнулся у меня под рукой и схватил существо за хвост, когда оно попыталось шмыгнуть в трубу.

— Конфета! Конфета! Отдай! Мое!

Чертик забился, брыкнул соперника лапками и даже попытался боднуть его рогами. Да, на макушке у него действительно обнаружились маленькие остренькие рожки. Но все напрасно, улешик держал добычу крепко, время от времени сердито встряхивая. Пришелец оказался примерно вдвое мельче упитанного Шойшо.