Одуванчик в тёмном саду

Не знаю, что они там себе надумали, только в следующие три дня ко мне никто не приставал, но и не подходил с попытками пообщаться. Было похоже, что гарем взял время на обдумывание, а пока дружно сделал вид, что меня не существует. Правда, когда я поздним вечером ради интереса заглянула в общую купальню, ту самую, где в первый вечер хвостатая коза облила меня водой, то обнаружила, что горшочки от бальзамов все так же девственно пусты, а пол возле сливного отверстия по-прежнему скользкий и пахнет цветами.

Мне, если честно, это даже нравилось. Вроде и драки нет, и, в то же время, в жизни присутствуют некоторые стимулирующие воображение и смекалку трудности. Да если бы не это — я уже от скуки взвыла бы.

При том, что недостатка в общении не ощущалось. Ришшика встречала меня у входа в сад, а дальше болтала, как заведенная, обо всем на свете, пока мы гуляли или собирали дары природы.

Я даже успела побывать у нее в гостях и высоко оценила отличную купальню, больше всего похожую на турецкий хамам.

В первый мой приход мне пришлось останавливать неуемный исследовательский интерес новой подруги к моим косметическим средствам, потому что она так воспылала, что готова была перемазаться несчастными тремя отварами — одуванчика, лопуха и крапивы — с головы и до самых восьми пяток. С трудом удалось ей втолковать, что шерсть на лапах — это не вполне волосы, собственно, и втирать в них что попало не стоит.

Но уже к вечеру, когда мы наготовили еще больше самого разного травяного варева, паучишка, нанюхавшись этой природной химии, натыкавшись в нее пальцами и некоторые даже попробовав на вкус, утратила значительную долю своего энтузиазма.

Не смотря на настойчивые рекомендации Ришшики, я мазать себе ноги и живот этими средствами отказалась — меня на эксперименты не тянуло. Нет уж, я еще по прежнему миру помню, что когда женщина делает эпиляцию, испанская инквизиция нервно курит в сторонке.

Вот так проходили мои дни. Милая болтовня с Ришшикой и природоведческие опыты чередовались с занятиями и походами в столовую.

А вечера мне скрашивал любитель сладостей. Шойшо настолько проникся доверием, что пару раз даже позволил себя погладить.