Одуванчик в тёмном саду

А больше никого вокруг не было, даже птички не чирикали. Хоть бы комар какой залетел, все веселее… нет, стоять здесь до полудня — никаких ног не хватит. Ага, а вон и стража. За воротами, во дворе, главное, бдят. Гипнотизируют меня в две пары глаз, но не двигаются.

Я еще раз оглянулась на них и неспешно пошла в сторону узкого газончика, заросшего соблазнительно густой и мягкой на вид травкой. Никто не будет орать и командовать? Нет, только смотрят, с непроницаемыми мордами. Ну и ладно!

Сначала я села, потом подумала и прилегла прямо на траву.

Жаль, ничего съедобного на ближайших кустиках обнаружить не удалось. И я еще не настолько голодна, чтобы попробовать жевать листья. Одна надежда, что прежде чем… хм… увлекать на ложе любви, этот самый властелин меня накормит.

Время шло, солнышко припекало, я заползла поглубже под куст, в тень, и сама не заметила, как уснула.

“Будильник еще не звонил… какого черта будят?” — сквозь сон подумала я и попыталась завернуться в одеяло. Странно, одеяла не было.

Я открыла глаза, поморгала, сонно потянулась и только потом стала разглядывать склонившегося надо мной мужчину. Вспомнилось все и сразу, и гарем, и властелин, и успокаивающее заклятье, слава ему. Потому как ни капли не страшно.

Это уже властелин или еще эти… твари его? Если властелин, то мне повезло — парень, как с картинки, мощный торс, правильные черты лица, глаза большие, длинные ресницы и губки… пухлые… как говорит внучка — ми-ми-ми! И на клонированных из замка не похож, черты более резкие, чеканные, мужские.

Хотела спросить вслух что-то вроде: “Вы за мной из гарема?”, но вспомнила о дурацкой немоте. В общем, вслух не спросила, только подумала.

Что удивительно, мне ответили! Парень недоуменно моргнул, склонил голову к плечу и выдал:

Эх, жаль… Я еще раз оценивающе пробежалась взглядом по мускулистому торсу, — расшитая серебряными узорами черная кожаная жилетка на одной пуговице и широкий серебристый пояс не мешали оценить богатство, и мысленно вздохнула.

Не знаю, что этот красавчик на моем лице разглядел, но ухмыльнулся он как-то пакостно. А потом встал… вот так вставал, вставал… пока не вознесся метра на два с лишком надо мной. Ух ты, мама моя родная!

У меня рот сам собой открылся.