💎Офень флая федьма

Стихи читал ночами под окном — говорил, что сам сочинил. Врал, наверное. Подкарауливал за каждым поворотом, никого не стеснялся, шельмец. Шептал на ушко мне такие слова, что все тело горело, будто в печь залезла вместо каравая.

Да уж, говорливый мой Тим, кого хочешь уболтает, хоть главу ковена, саму Дамиру. Но я держалась стойко, как порядочная ворожея, а не какое-то гулящее помело. Глазки вниз и бегом домой. Знала ведь, что женатый он. На чужом несчастье негоже семью строить. Плохо начнем, пшиком и закончимся. Да и деток без батьки оставлять — последнее дело.

Тварью последней надо быть для такого.

Вот и неслась я от него прочь, как от прокаженного. Запрещала себе даже думать об этом мужчине. Хотя сердечко-то все одно пело соловьем, что забродивших ягод наклевался, чего уж там душой кривить! Бабушка только головой качала, все понимая, да горестно вздыхала.

А потом эпидемия пришла, которую на нас злокозненные демоны наслали, наши враги исконные. Многие тогда сгинули от лихорадки, прежде чем противоядие нашлось.

В том числе и супруга Тимьяна. Остался он один с четырьмя детками, мал-мала меньше. Пришел, на колени встал, замуж позвал, честь по чести. Горы золотые обещал, конечно же, да на руках носить всю жизнь, в верности вечной клялся, как же без этого, ручки целовал, глазами своими бесстыжими в мои глядел так влюбленно.

С губ сорвалось «да». Жалела ли потом? Да, и не раз. И даже не десять. Все омуты свои зеленые выплакала. Поняла потому что — этого гуляку даже могила не исправит. Он и из нее пророет ход в соседние могилки, где женщины посвежее лежат, да расшевелит их, чтобы погреховодничать.

Но любила ведь и из-за того все прощала подлецу. Наивная была, верила, что перебесится. А люди умнее были. От многих слышала, что гуляет этот кобелек. Сначала верить не хотела злым языкам. А потом предпочитала держаться за мысль — не пойман, не наказан.

Но теперь уж сил моих не было терпеть и верить мужу, а не в то, что все вокруг знали. Потому и затеяла одну каверзу. Ведьма я или метелка драная, в конце-то концов?

И вот, наконец-то, пришла пора вызнать истину.

— Чего тебе? — спросила, глядя на мужа.

— И она еще спрашивает! — прорычал он и в лицо ударил «аромат» полупереваренного веселительного. — Это что такое, скажи-ка, верная женушка? — ткнул пальцем в свою голову.

— Дурной чугунок, — буркнула и попыталась улечься обратно.

А что тут сказать? Что разбудите, от той и получите.

— Ведьма, совесть твоя где⁈ — возмущенно рыча, уткнулся теменем мне в грудь.