💎Офень флая федьма

Зазнаек никто не любит.

Я ее не осуждала, зная, что это пройдет. В юности нам частенько кажется, что мы не такие, как все вокруг, у нас все будет по-другому, ведь мы особенные. А жизнь лишь усмехается, ведь ей ли не знать, что пройдут году и нам не останется ничего иного, кроме как признать, что мы ничем не лучше и не хуже других. Не особенные, а в точности такие же, как все.

— Сегодня среда, — обронила гостья, зайдя в дом и с жадным, непонятным любопытством оглядевшись. — Я не за деньгами. Мне нужно поговорить с вами.

— Она устремила на меня взор огромных карих глаз. — Где мы можем это сделать? Кабинета у вас, должно быть, не имеется?

В ее тоне мне почудились нотки презрения и превосходства. Я подавила усмешку. Не думала, что кто-то делит людей на тех, у кого имеется кабинет и на тех, с которыми, в силу отсутствия у них оного, не стоит иметь дел.

— Чего нет, того нет, уж извините. Но можем пройти в сад. Угощу вас своим чаем и выпечкой, — ответила зазнайке, указав на выложенную разноцветными ромбиками дорожку, что убегала от крыльца к цветущим кустам и столику со стульями под навесом.

— Подойдет, — мадам Диля прошествовала туда, я заварила напиток с чабрецом и ягодным ассорти, поставила на серебряный поднос розетки с вареньями, тарелку с пирогом и принесла к гостье.

— Вкусно, — одобрила она, попробовав чай и как будто даже удивившись.

— Спасибо, — я с ожиданием посмотрела на нее. Времени чаи распивать не имелось. Нужно было в таверну идти, готовить на ужин. И так снова Селену одну оставила на обед, нехорошо.

— Так что же вас привело к нам?

— Мне нужен Тимьян, — сказала девушка, резко поставив чашку обратно на блюдце.

— Его нет, уехал по делам, — уже привычно соврала, глядя на чайную пару, что покрылась сеткой мелких трещин. Не прабабушкин фарфор, конечно, но зачем же так к чужой посуде относиться?

— Вы не поняли, — голос мадам Дили сталью ударил по ушам. — Я хочу, чтобы ваш муж стал моим мужем!

— Что? — подняла на нее взгляд, с трудом оторвав его от пострадавшей ни за что посуды.

Глаза гостьи налились желтизной — злостью оборотня. Я и забыла, что она тоже волчица.

— Предлагаете повторить? — холодно уточнила та. — Мне показалось, вы прекрасно все расслышали с первого раза. Мы с Тимом любим друг друга.

— Рада за вас, — пробормотала я, мигом осипнув до такой степени, что даже не узнала, услышав, собственный голос. — Мой супруг вообще отличается любвеобильностью. Любит все, что шевелится. А что не шевелится, расшевеливает и любит. Всячески.