Пятьдесят девять секунд, пятьдесят восемь…
Оператор бомбометания не отрываясь смотрел в коллиматорный прицел, где по океанской глади скользила рубиново-красная точка, и стоило ей коснуться пятнышка бухты, четким движением нажал кнопку общего сброса бомб всей эскадрильи.
Двенадцать бомб, похожие на белых акул из-за сплющенного корпуса и широких плавников-стабилизаторов, рухнули вниз. Каманин сразу же толкнул сектора газа вперед, увеличивая скорость и, не сворачивая, начал уводить эскадрилью как можно дальше.
Бомбы достигли острова практически одновременно, и тридцать шесть тонн аэрозоля горючей смеси взметнулись, накрывая половину Оаху, а через мгновение сработали детонаторы.
Облако взрыва накрыло бухту и прилегающую часть острова и вызвало детонацию складов со снарядами, что дополнительно усилило разрушения.
Увидев вспышку, разметавшую дымку, Каманин нажал клавишу, и в эфире зазвучали такты «Москвы майской»:
Утро красит нежным светомСтены древнего Кремля,Просыпается с рассветомВся Советская земля.
Холодок бежит за ворот,Шум на улицах сильней.С добрым утром, милый город,Сердце Родины моей!"
"Японский разведчик, в нарушение всех приказов подошедший к островам на пять километров, просто смахнуло с неба как муху, а пару, находившуюся дальше, помотало, словно в блендере, и когда японские летчики восстановили управление, в их ушах все еще стоял чудовищный грохот взрыва.
Тюдзю Нобутаке Кондо поднес к уху протянутую ему гарнитуру. Через легкие шипение и похрипывания явственно слышалось:
Солнце майское, светлееНебо синее освети.Чтоб до вышки мавзолеяНашу радость донести.Чтобы ярче заблисталиНаши лозунги побед,Чтобы руку поднял Сталин,Посылая нам привет.Тюдзю удовлетворенно вздохнул, слушая чужие слова, и поднял руку:
— Внимание! Приказ всем: приготовиться к встрече с цунами!
На кораблях заревели колокола громкого боя, по палубам раскатились, словно брошенная наземь горсть риса, матросы.
И вот из-за горизонта поднялась водяная стена. Она мчалась навстречу японским кораблям, подхватила их, вскинула вверх и мощным размахом швырнула вниз. Кондо невольно схватился за консольный стол, чтобы удержаться на ногах, но все уже кончилось. Теперь впереди была лишь обычная океанская зыбь.
Тюдзю приказал доложить о потерях и повреждениях.
