В комнату Кирилл вернулся, когда Петя уже успокоился и сидел в углу, задумчиво рассматривая потолок.
— Сегодня в два часа дня открывается внеочередной пленум ЦК, — спокойно произнёс он, но Новиков просто физически чувствовал, как друга переполняли эмоции. — Власик звонил и просил всех троих быть там и при оружии.
— О! А то я уже начал скучать от спокойной жизни, — кивнув, Кирилл прошёл к своему кофру и достал мягкий свёрток. — Держи.
— Что это? — капитан развернул пакет. — Какой-то жилет. Толстый, — сообщил он, пощупав ткань.
— Тёплый, наверное?
Новиков фыркнул.
— Пуленепробиваемый жилет, — быстро надев китель и портупею, он посмотрел на себя в зеркало. — Порядок. Надо будет отдать Власику, чтобы уговорил Самого. Держит винтовочную пулю со ста метров. Такого здесь ещё лет восемьдесят не изобретут.
Пленум ЦК партии проходил в зале Большого Кремлевского дворца. Члены ЦК, технические работники и приглашённые гости уже с утра стекались в здание, чтобы обсудить последние новости, которых было очень много.
Начинали, конечно, все с ареста трёх высокопоставленных сотрудников НКВД, причём не келейного, как обычно, а в ходе практически бандитского налёта на один из секретных объектов госбезопасности. Потом делились впечатлениями о розданных заранее тезисах доклада Сталина и высказывали мнение, что, скорее всего, после краткой вступительной речи, разговор всё равно пойдет о Зиновьеве, Каменеве и Бухарине, которые постоянно играя в оппозицию, похоже, все-таки доигрались. Совсем вполголоса обсуждали совершенно неожиданное назначение Берии наркомом внутренних дел и арест Генриха Ягоды.
Делегатов на первый взгляд пришло человек двести плюс различные технические специалисты и охрана, которая была довольно многочисленна. Присутствовали не только члены ЦК, но и кандидаты в члены, а также члены комиссии партийного контроля. Теперь, после назначения Берии, весь первый отдел ГУГБ подчинялся Власику, и тому приходилось работать за троих, занимаясь охраной не только первого лица, но и других лидеров Советской России.
И если учесть, что в ведомстве прошла тихая, но глубокая чистка, это было совсем не простой задачей.
Как позже будет написано в «Правде», «под бурные несмолкающие аплодисменты» в зал стали заходить члены президиума и занимать свои места, но когда вошёл Сталин, все вскочили и громкость аплодисментов стала просто невероятной.
Сразу пройдя к трибуне, что было некоторым нарушением регламента, Сталин поднял руку, и грохот стих.
