— И кстати, не ошиблись, так как дважды им пришлось отбивать нападение «Спитфайров», базировавшихся на аэродроме в Шенефельде.
— Островные свиньи, — недипломатично выразился Штрассер и твердо посмотрел на собеседника. — Втравили нас в эту бойню и надеются отсидеться на своем острове.
— Как говорит один мой друг, мечтать не вредно, а главное, совершенно бесплатно. — Молотов широко улыбнулся, вспоминая то, как реагировали японские союзники на битву в Северном море. Теперь англичанам будет очень кисло, потому что через Севморпуть идет эскадра из нескольких новейших линкоров, авианосцев и двух десятков кораблей поменьше.
А учитывая то, что у Еврорейха флота практически нет, японцы ворвутся на европейские морские коммуникации словно лиса в курятник.
Сталин, несмотря на внезапность визита, принял Штрассера в своем кремлевском кабинете и, усадив в мягкое полукресло, дал команду подать горячий чай.
— Пейте, товарищ Штрассер. Это совсем редкий сорт, привозят из Японской Социалистической Империи.
Выращивают где-то в китайских горах и совсем немного. Буквально пару десятков килограммов.
Когда протокольные вежливости закончились, Отто отставил чашку и внимательно посмотрел на Сталина, надеясь что-то прочесть в его глазах, но кроме едва заметной усмешки, ничего не уловил.
— Товарищ Сталин, я уполномочен рейсхканцлером Германии и президентом Альбером Лебре предложить вам полную капитуляцию войск Еврорейха. Только в ваших силах остановить эту бойню, которая уже принесла столько бедствий всем нашим народам.
— А как же Британия? — Сталин задумчиво посмотрел на пустую трубку в руках, но не стал набивать табаком, а просто сунул чубук в рот, чтобы просто ощутить горечь, которая немного сбивала тягу к табаку.
— Пусть договариваются сами как хотят. — Штрассер мотнул головой.
— Но вы знаете наши условия? — Сталин встал из-за стола и прошелся по кабинету. — Лидеров государств, развязавших эту войну, будут судить.
— Рейсхканцлер Геринг готов заплатить эту цену.
— А Лебре?
— У него нет выхода.
— Отто вздохнул. — Или вы его будете судить, или его повесят на ближайшем каштане макизары[475]. И в этом случае семью будет уже не спасти.
— Да, напор революционных масс часто страдает определенной жестокостью. — Сталин снова сел и задумался. — А почему вдруг изменилась политика Еврорейха, ведь еще недавно вы и слышать не хотели о привлечении к ответственности?"
"— Рухнувший фронт способствует прояснению умов. — Штрассер улыбнулся.
