— У вас тут что, зоопарк для коммунистов?
Жандармы радостно заржали.
— Почти угадал, Финн, старина! Почти! — Матс Снорсон доверительно придвинулся к Кириллу. — Ты про Троцкого слыхал?
— Это который русского царя убил? — округлил глаза Новиков. — Постой-ка, Матс, но он же вроде как помер?
— Нет, это не тот помер, — просветил своего «американского» друга образованный капрал Вермандсон. — Это у них Ленин помер, а Троцкий — живехонек.
— Здесь он у нас сидит, — заговорщицки подмигнул Снорсон. — В гостинице «Сандби».
Тут он прервался, чтобы одним длинным глотком допить пунш, и Новиков призывно замахал рукой трактирщику: неси, мол, еще — присовокупив для пущей убедительности бумажку в десять крон. Жандармы, восхищенные щедростью своего нового друга, быстро о чем-то пошептались, после чего Арне Вермандсон привстал и навис над столом и Кириллом:
— Джозайя, старина, а хочешь на него посмотреть?
— На кого? — Новиков пьяно качнулся. — Я б лучше на нее посмотрел.
— На кого «на нее»? — растерялся капрал.
Кирилл махнул рукой:
— А все равно, лишь бы молодая и в юбке, а не в штанах. Неплохо бы, чтобы еще и ноги раздвинула.
Матс пьяно захохотал:
— Вот теперь сразу скажешь: Джозайя Финн — настоящий моряк! Что ни случись, а он — о бабах!
Но капрала уже разобрало. Он пересел к Новикову, облапил его за плечи:
— Нет, fyr, ты подумай: когда ты еще такое увидишь, а? Ну вот представь: вернешься ты в свою Америку, и спросят тебя: «Джозайя, а что ты видел в Норвегии?» Ты им скажешь: «Осло видел, Сторсанд видел.
Видел хороших норвежских парней Арне Вермандсона и Матса Снорсона. Девок норвежских видел…»
Новиков с удовлетворением отметил, что капрала уже понесло. Но тот распалялся все сильнее и сильнее:
— А тебя тогда опять спросят: «А что ты видел такого, чего нет у нас в Америке? Девки у нас такие же, как и в Норвегии. Или у них — поперек?»
— А я им так скажу: «Ребята. Я видел копов, с которыми честному моряку незазорно выпить!» Вот что я им скажу!
От таких слов оба жандарма прослезились и полезли обниматься, нещадно обдавая Кирилла могучим перегаром.
Но когда закончилось бурное изъявление чувств, капрал снова свернул на свое:
— Это ты, конечно, хорошо сказал, venn kamerat, но подумай, как будет здорово, если ты им скажешь: «Я видел большевика Троцкого, который такой страшный, что сами большевики выгнали его из своей большевистской России!» Разве это не здорово?
— Здорово, — пьяно мотнул головой Новиков. — Согласен.
