В небольшой комнате на кожаном диване возле низкого стола с мраморной столешницей сидели Сталин и Берия. Перед ними — початая бутылка коньяку, пара рюмок и фотография в простой деревянной рамке. На ней были изображены трое молодых людей: серьезных, насупленных, словно бы придавленных огромной ответственностью, лежащей на их плечах. Приглядевшись, Новиков легко узнал молодых Сталина и Берию, но вот кто был третий? Несомненно — кавказец, с тонким, умным, чуть задумчивым лицом.
— Орджоникидзе? — спросил он негромко.
Сталин поднял голову:
— А-а-а… Нет, товарищ Новиков, это — не Серго… — Он тяжело вздохнул — Это — наш с Лаврентием старый друг. Нестор Лакоба. Замечательный человек… был…
Он тяжело поднялся с дивана и подошел к стоящим перед ним:
— Вы, товарищ Новиков, дали нам все. Но два грузина — старый и молодой… — тут он посмотрел на Берию, который сидел, опустив голову, — почти молодой… оказались двумя баранами. Безмозглыми баранами оказались эти два грузина, товарищ Новиков, а потому не отнеслись со всей ответственностью к тому, что вы нам дали.
Решили — ладно, мы уже много знаем, можно быть спокойными.
Тут вдруг он повысил голос и почти выкрикнул:
— А спокойными нам быть нельзя! Никак нельзя, товарищи!
Сталин прошелся вдоль короткой шеренги, заглядывая каждому в глаза, потом отошел в глубь комнаты и, круто обернувшись, продолжил:
— Товарищ Лакоба был нашей опорой в Закавказье. Многие там хотели бы жить князьями — эдакими феодалами. Но мы никак не можем допустить появления этих князей-феодалов и планировали сохранить Закавказскую Федерацию[82] под руководством Нестора… то есть товарища Лакобы.
И вдруг товарищ Лакоба умирает от сердечного приступа.
Сталин помолчал.
— Товарищ Лакоба был человеком болезненным. Прямо скажем, что товарищ Лакоба был человеком слабого здоровья. Очень плохое здоровье было у товарища Лакобы. Но вот только сердце у него всегда было здоровым! И есть мнение, что раз у товарища Лакобы было здоровое сердце, то он был убит. Отравлен.
Ежов, Новиков и Чкалов молчали.
Неожиданно продолжение озвучил Берия:
— Товарищ Лакоба был прекрасным руководителем, настоящим большевиком и настоящим человеком. Абхазская автономия под его руководством стала едва ли не самой процветающей в Закавказье. Партия и правительство Союза ССР полагали, что товарищ Лакоба может занять пост председателя Совнаркома ЗСФСР. И вот… — Он слегка запнулся, снял пенсне, протер его и вернул на место. — Вот теперь сразу два странных события.
