— Он дослал магазин и, дёрнув затвор удлинённого Вальтера ПП, несколько раз нажал спусковой крючок, посылая пули в одну точку на мишени, и положил пистолет на стол. — Это модификация ТТ, а это — очки ночного видения. Ну, тебе, наверное, их показывали.
— Да, уже как-то привозили. — Чкалов кивнул. — Постой, значит, это твоё? И очки эти, и радиостанция, и автомат? — он наконец свёл вместе детали головоломки и улыбнулся: — Да уж, не агитационный пулемёт.
— Но самое главное не это. — Новиков достал заранее распечатанные фотокопии и выложил на стол одну за другой.
— Сорок шестой, сорок девятый, шестидесятый, семьдесят четвёртый.
Глядя на фотографии краснозвёздных истребителей, выглядевших словно иллюстрации к фантастическому роману, Чкалов чувствовал, как пересыхает в горле. Он мгновенно понял, что за цифры называл Новиков, да и изменения в облике боевых машин говорили сами за себя.
— Глотни, — Новиков протянул небольшую фляжку, и Валерий Павлович сделал большой глоток «наркомовского» коньяка.
— А дальше? — И он с такой мольбой посмотрел на Кирилла, что тот в душе махнул рукой и выложил ещё пару фотографий.
— Восемьдесят третий. — Он пододвинул к Чкалову фото МиГ-29 и Су-50. — И две тысячи двенадцатый. Больше, извини, нет.
— А что есть? — У Чкалова было такое лицо, что Новиков помимо воли рассмеялся и, хлопнув лётчика по плечу, кивнул в сторону пары кресел в углу.
— Давай сядем, а то разговор, боюсь, долгим получится. — Он подхватил толстую папку, которую Новиков подготовил для разговора с наркомом, и, подождав, пока Валерий Павлович устроится, достал верхний лист.
— Схема двухконтурного турбореактивного двигателя, которым сейчас занимается инженер Люлька. У него не будет решения некоторых проблем, но все они указаны здесь, — новый листок лёг на стол, — как и способы разрешения.
Чкалов вернулся только под утро. Жена встретила его встревоженная. Всю ночь она не спала, гадая, что могло случиться с ее таким любимым, но таким отчаянным и бесшабашным самым главным человеком? Вздрагивала от шума каждой запоздалой машины, чутко вслушивалась в припозднившиеся шаги на лестнице…
Услышав повернувшийся в замке ключ, она подхватилась и, выскочив в коридор, бросилась ему на шею:
— Ну где ты опять пропадал, горюшко ты мое?! — шептала Ольга,[88] покрывая лицо мужа быстрыми, горячими поцелуями.
— Опять напился? — отстранилась она, почувствовав запах коньяка.
