Понравится — пришлю! Самолет пошлю, специальный!
Кирилл взглянул на часы — время до отлета еще было, так что он решил не обижать отказом славного человека, с которым сдружился за последний месяц, и принял протянутый стакан. Майоры ГБ подняли тост за дружбу. Потом — за Сталина. Потом — за Берию…"
"Чудом избежавший ареста племянник Буду Мдивиани Авесалом сидел на чердаке дома напротив Управления НКВД и смотрел в бинокль. Он прятался здесь уже четыре дня и понимал, что больше не выдержит. Но сдаваться просто так он не желал, наоборот — он страстно хотел убить этого негодного Гоглидзе, этого грязного шакала, который разрушил его такую счастливую, такую теплую жизнь.
Авесалом представил себе, как псы Гоглидзе обыскивали их дом, лапали их служанок… и Мзикалу, которая научила его быть мужчиной… и Даринэ, которую он сделал женщиной.
В глазах замутилось от голода — он не ел уже целый день! — и от лютой, звериной злобы. Они, эти скоты, не достойные даже слизывать пыль с его сапог, сидели на их диванах, жрали их еду, пили их вина! Наверное, забрали драгоценности его матери, даже то сапфировое ожерелье, которое так ей нравилось.
Его подарил дядя Буду — он всегда был к ним добр. А теперь дядю Буду казнили, а он сам, последний из рода Мдивиани, сидит на чердаке, словно загнанный волк и боится выйти на свет.
Но ничего! Ничего! Не зря отец приказал охране учить его стрелять. И вот теперь… теперь…
Авесалом разглядел в бинокль, как в окне кабинета появился ненавистный Гоглидзе, аккуратно отложил в сторону бинокль и поднял охотничий маузеровский штуцер с шестикратным прицелом.
Чуть слышно звякнуло выдавливаемое стекло.
Майоры уже поднимали последний тост — опять за дружбу, когда открылась дверь и в кабинет тихонько скользнула Надя.
— Извините… Разрешите? Товарищ майор государственной безопасности…
Любимый, самый лучший человек во всем мире — после товарища Сталина, разумеется! — обернулся. И тут ей в глаз щекотно попал солнечный зайчик. Она тряхнула головой, рассыпая волосы…
— Что, Надюшка? Пора?
— Товарищ Чкалов звонил, — снова блеск зайчика заставляет сощуриться, — звонил и говорил, что самолеты будут готовы через двадцать — двадцать пять минут…
Да что же это за зайчик такой противный?! И откуда он взялся: в комнате нет не то что зеркала, а вообще ничего блестящего…
— Ну, Серго… — Кирилл встал, протянул Гоглидзе руку, — не поминай лихом и…
Это не зайчик! Так бликует прицел!!!
Надя закричала изо всех сил и метнулась к любимому.
