Когда Кирилл и Надя наконец отодвинулись от Сталина, тот невозмутимо спрятал ТК[145] в карман летнего пальто и, достав спички, начал раскуривать трубку.
— С вами всё в порядке? — запыхавшийся Власик с ужасом смотрел на вождя, силясь разглядеть возможное ранение.
— Со мной — да, а вот товарищу Новикову медицинская помощь не помешает, — Сталин кивнул на Кирилла, который разглядывал орден Красного Знамени, искорёженный револьверной пулей. — Я, конечно, понимаю, что он — стальной, и пули его не берут, но врач не помешал бы.
Раненого террориста и его более удачливых (убитых) товарищей паковали в подскочившие эмки,[146] а люди Власика уже с трудом сдерживали гомонящую толпу, желавшую разорвать покушавшихся на жизнь Иосифа Виссарионовича.
— Товарищи! Сохраняйте спокойствие! — Сталин поднял руку, и шум быстро стих. — Мы с вами, товарищи, советские люди. А советские люди — это такие люди, которые уважают свой, советский закон. Самосуд — это для махновцев. А мы — не махновцы! Органы должны всё выяснить, во всем разобраться.
Виновных предать нашему советскому суду, невиновных и обманутых — защитить от империалистического влияния. И найти тех, кто решил, что убить Сталина — значит убить Советский Союз. Убить Советский народ! Поэтому, пожалуйста, разойдитесь и не мешайте работать специалистам! — И, повернувшись в сторону Кирилла, добавил негромко: — А вас, товарищ Новиков, я попрошу остаться.
Врач из внутренней Кремлёвской клиники осмотрел Новикова и лишь констатировал большой кровоподтёк, а счастливая, что всё так обошлось, Надя ещё раз расцеловала Кирилла.
Когда доктор отчаялся уложить Новикова в госпиталь и наконец удалился, в комнату вошёл Сталин, словно только и ждал этого момента.
— Сидите, товарищ Новиков. — Он коротким жестом посадил вскочившего старшего майора на стул и внимательно посмотрел ему в глаза: — Как ваше самочувствие?
— Нормально, товарищ Сталин. — Кирилл вовсе не бравировал. Мягкая пуля из револьвера, попавшая в тяжёлый и толстый орден, не оставила никаких следов, кроме большого синяка.
— Только очень хочется побеседовать с этими…
— С этими уже беседуют. — Сталин усмехнулся. — Обычные белогвардейцы, прикормленные японской разведкой, — он небрежно взмахнул рукой, словно отметая эту тему разговора. — Я рад, что у вас всё в порядке. Теперь мне хотелось бы, чтобы вы изложили ваше мнение относительно перспектив нашей ракетной техники. Завтра мы собираем рабочее совещание по перевооружению армии, и было бы интересно оценить и этот аспект.
