Доведенный до исступления своей звериной злобой, Троцкий застрелил своих жену и сына, ранил трех норвежских полицейских и убил престарелую вдову простого рыбака, потому что даже в глазах этой ни в чем не повинной престарелой женщины ему чудился приговор. Норвежские полицейские, охранявшие Троцкого от возможных покушений, вынуждены были обороняться и застрелили его.
Так бесславно кончил свою жизнь этот презренный человек, отвергнутый собственной Родиной и своим классом, сойдя в могилу с печатью предателя на челе.
Опубликовано в газете «Правда» от 16 ноября 1936 г."
"Указ Верховного Совета СССР № 12237-37 от 17 ноября 1936 г.
За образцовое выполнение служебного задания особой важности и проявленные при этом мужество и героизм наградить:
— орденом Красного Знамени — т. Новикова Кирилла Андреевича;
— орденом Красной Звезды — тт. Берию Лаврентия Павловича, Меркулова Всеволода Николаевича, Артузова Артура Христиановича.
Председатель Верховного Совета СССР М. И. КалининФинский пограничник внимательно рассмотрел польский паспорт, затем вернул его владельцу и, козырнув, сказал что-то по-фински.
По сопровождавшему слова жесту Новиков понял, что путь свободен и претензий у пограничной стражи Финляндии к нему не имеется. Он вежливо наклонил голову и чуть приподнял шляпу. Дверь в купе захлопнулась, и Кирилл расслабленно откинулся на спинку дивана. Ну, вот и все. Дело сделано. Сейчас в Питер, а оттуда — в Москву…
На Ленинградском вокзале его встретил Россохин, и уже через полчаса Новиков сидел в своих апартаментах на втором этаже Осинфбюро.
Глеб, усевшийся напротив, выставил на стол новенькие майорские петлицы с одним эмалевым ромбом, раскрытую коробочку с орденом Красного Знамени и бутылку коньяка, на этикетке которого извивались не то грузинские, не то армянские буквы, а на лейбле у горлышка имелись лишь две буквы: «О» и «С».[46]
— Армянский? — спросил Новиков.
Россохин отрицательно мотнул головой:
— Грузинский. Лично товарищ нарком велел передать. — О ком могут сказать просто «нарком» два майора государственной безопасности — догадаться было несложно.
Кирилл пригубил коньяк — тот оказался выше всяких похвал.
— Нарком доволен, — сказал Глеб, в свою очередь прихлебывая ароматный напиток. — Велел тебе передать, что имеешь полное право сегодняшним вечером распорядиться по своему усмотрению. Отчет напишешь завтра, и в четырнадцать ноль-ноль — к нему с отчетом, а пока — свободен, как ветер!
Он допил свою рюмку и поднялся из-за стола.
