Остров заполонили авантюристы и отпетые мерзавцы со всего Карибского моря, кому посчастливилось уцелеть во время нападения испанцев и тринидадцев на Ямайку и уничтожения кораблей приватиров на Тортуге. Губернатор Тортуги Бертран Д’Ожерон не захотел ссориться с тринидадцами и выжил всех приватиров с острова, просто отказавшись скупать у них награбленное, а вместо этого наладил торговлю с Тринидадом. Плюс карательные экспедиции испанского флота по всему Карибскому морю. После взятия Ямайки испанцы с треском вышибли англичан из всех остальных мест на побережье.
В результате этих событий весь сброд, который зачастую даже капитаны приватиров брать не хотели, в конечном счете оказался на Барбадосе. И жизнь на острове стала не просто сложной, а опасной. А в Лондоне как с ума посходили. Шлют на остров один корабль за другим с ирландскими рабами и требуют увеличить доходы от сахарного тростника и прочих колониальных товаров. Зато в создавшихся условиях буйным цветом расцвела контрабанда, и его компаньон Джон проворачивал свои негоции, приносящие очень хорошую прибыль.
Гораздо больше, чем они имели раньше с рейсов между Ямайкой и Тобаго. То, что этот нелегальный бизнес фактически создали и поддерживают тринидадцы, Сирла нисколько не волновало. Деньги он получал исправно, а что еще надо?
Когда до Якобштадта дошли известия о том, что тринидадцы все же решили возникшую проблему со своими врагами из другого мира, причем решили довольно быстро, Сирл ждал, что его отзовут на Барбадос.
На этот случай Джон дал ему соответствующие инструкции. Когда потребуется, его навестит человек в Якобштадте и скажет условную фразу. Дальше действовать по его указанию. Если надобности в «Кагуэе» пока не будет и стоянка затянется, то в любом случае этот человек появится через месяц с очередной суммой денег и скажет, что делать дальше. Месяц подходил к концу, но Сирла до сих пор так никто и не побеспокоил.
Распрощавшись с очередной красоткой, Сирл глянул в зеркало на свою помятую физиономию, и в его голову пришла здравая мысль, что не мешало бы подкрепиться да заодно опрокинуть стаканчик-другой.
Он оделся и уже собирался покинуть комнату, как неожиданно раздался стук в дверь и на пороге возник молодой метис лет шестнадцати-семнадцати, одетый явно как приказчик из какой-нибудь лавки. Оружия у него не было видно, но в руках парень держал небольшой сундучок с чем-то явно тяжелым.
