Огненная кровь. Том 2

Музыка лилась отовсюду — танцы, представления, состязания, шутки, смех… Цветастые юбки… Бочки с вином… Море шелестело тихо, накатывая на берег.

На большом помосте шло представление, играла музыка, девушки в венках из виноградных лоз плясали босиком прямо на чёрном песке. Альберт протиснулся туда, где из бочек всем желающим разливали молодое вино — рубиновый напиток, чуть искрящийся в пламени костров и пахнущий спелыми ягодами. Взял глиняную кружку и отхлебнул, разглядывая толпу.

Нет, глупо было надеяться, что в этой толпе он найдёт Шиану или её сына.

Каждый миг промедления казался настоящей пыткой.

Он заметил в толпе Арману и Цинту, и направился к ним. Они смотрели, как танцор крутит на цепях глиняные плошки с огнём, и на фоне вечернего неба и чёрного песка казалось, что в воздухе летают оранжево-красные птицы, превращаясь в круги, а затем в цветы.

Палмеро отстукивал ритм на барабане, и зрелище было завораживающим. Альберт остановился позади влюблённой пары, глядя на то, как Цинта держит свою подругу за талию, и она стоит, положив голову ему на плечо, и усмехнулся.

И сквозь огонь, пляшущий в центре круга, неожиданно увидел Иррис.

Его счастье стояло напротив, по ту сторону танцующего огня, между Себастьяном и Таиссой. В разноцветной юбке и алой блузке, с цветком в волосах, такая красивая и такая недосягаемая. И она вдруг напомнила ему другой праздник вина, в тот день, когда они только встретились. Всё было по-другому, они были другими, они назвались чужими именами и рассказывали друг другу ложь, но всё остальное было настоящим.

Тогда он был почти счастлив. Если бы он не поцеловал её на берегу, если бы не спугнул, если бы она его не оттолкнула, если бы не уехала, всё могло быть иначе…

Он снова хотел её коснуться, но огонь ушёл в пустоту…

Иррис поймала его взгляд и сразу же отвела глаза.

И в это мгновенье Альберт понял, почему ему не хватает воздуха, почему его душит этот странный дым, не давая дышать.

Он ощутил, что больше не может коснуться Иррис… Между ними была бесконечная пустота.

Вырвала его из своего сердца. Как занозу. Избавилась от него. И даже не сказала…

Впрочем, она ведь именно этого и хотела.

Как ни странно, Альберт не ощутил ни ярости, ни гнева. Огонь в нём будто угас, лишившись единственного источника свежего воздуха. Остался только дым, который отравлял его, затопив душу усталостью и печалью, всё вдруг стало каким-то бессмысленным и серым.