Огненная кровь. Том 2

И он обрушил на неё всё это, открывшись ей, не позволив убежать, и решить самой хочет ли она это чувствовать. И он сделал это, зная, что ей будет больно. Но иногда только боль помогает понять, что мы делаем что-то неправильно…

Иррис отступила назад, прижалась ладонями к стеллажу за своей спиной и молчала, и ему казалось, что ещё мгновенье — и она заплачет или обрушит этот дворец ему на голову.

— …Я привёл тебя в замешательство слишком яркими фантазиями? — спросил он уже тише. — Извини. Я не хотел тебя смутить.

Но я дорожу твоим мнением, и мне важно знать, что ты думаешь. Я хотел сделать предложение Хейде сегодня за обедом, устроенным в честь Ребекки, — он развёл руками, — увы, туда всё равно придётся идти, так что совмещу приятное с полезным. Но, если ты скажешь, что это плохая затея, что мне не подходит Хейда — я не сделаю этого предложения. Я буду ждать твоего ответа, тебе решать Иррис…

— И я должна решить это за тебя? — спросила она тихо.

— Не должна. Но я хочу, чтобы… это решение приняла ты.

— Видишь ли, Иррис, я всё время совершаю необдуманные поступки, — он снова взялся за шляпу, — я слишком порывистый и мало думаю над последствиями. Я принимаю решения сердцем, и всё, что бы я ни делал, приводит к печальному… для меня результату. А ты умеешь решать всё умом и силой воли, ты знаешь, что правильно, а что нет. Ты даже нашла способ разорвать нашу связь и смогла это сделать, в отличие от меня, у которого не хватило на это духу. Ты не доверяешь сердцу принимать решения, поэтому я хочу, чтобы своим холодным умом ты помогла мне, как друг, — Альберт посмотрел на неё и добавил совсем тихо, — может, твоё решение сделает меня счастливым, моя ласточка?.

.

Огонь отступил, отпуская её…

— Если хочешь подумать — подумай, скажешь мне ответ перед обедом.

Он взял шляпу и хотел уйти, но потом словно опомнившись, хлопнул себя ладонью по лбу:

— …Прости! Я идиот! Ты звала сказать о чём-то важном, а я влез со своей просьбой! Так о чём ты хотела поговорить?

Если бы можно было дотянуться и ударить его, наверное, она бы так и сделала.

Наверное, вихрь, что бушевал в ней, сорвал бы крышу с дворца, как гусиное перо, и забросил в море. Её щёки пылали, и в этой ярости она была такая красивая, что Альберт не мог оторвать глаз. И если бы он сейчас шагнул к ней навстречу и поцеловал, она бы, конечно, ударила его по лицу, оправдывая себя тем, что он и в самом деле мерзавец.

Он видел, как она пыталась успокоиться, сжимала пальцы, и молча ждал.