Огненная кровь. Том 2

Иррис с усилием сжимала ложку, пытаясь удержать в себе беснующийся Поток и чувствуя, как гнётся под пальцами тонкая серебряная ручка.

Она ударила его по лицу на озере… Сбежала от него… Отказала в танце… Просила быть просто друзьями… Хотела разорвать связь и разорвала… Она делала ему больно… Она его мучила… И мучилась сама…

Боги милосердные! Как остро ей не хватает его тепла! Хотя бы просто одного его взгляда, чтобы понять, что он на неё не злится. Что нет больше никакой Хейды, и он не сделает какую-нибудь глупость… И что он чувствует то же самое, что она сейчас.

Эти слова сорвались не с губ, а мысленно, сами собой. Даже не слова — желание, поток воздуха. Помимо её воли…

Кажется, она совсем пьяна… Хотя нет, это что-то совсем другое. Что-то толкает её забыть приличия и рассудок и следовать только велению своего сердца.

А сердце хотело только одного…

Вихрь внутри неё изменился, ей казалось, что это и не вихрь, а невидимые руки, которыми можно дотронуться до чего угодно, например, как сейчас, до его лица…

И она дотронулась.

И на это прикосновение он откликнулся сразу, будто только его и ждал. Серые глаза — капли горячего серебра, этот взгляд пронзил её насквозь, выбивая из лёгких воздух…

Ей казалось, что она почти прошептала это. И открылась ему навстречу, бросаясь, словно с обрыва в море…

Всю свою душу, всё без остатка, всю до капли она готова ему отдать. Никаких тайн, никаких секретов, никакой лжи, никогда…

Иррис не видела, как сузились глаза Гасьярда, и губы искривила странная улыбка, не видела, как отвернулся Себастьян и выпил до дна всё, что было в бокале…

Она не видела ничего, кроме этих серых глаз и ответа в них…

Вошла Хейда, неся в руках шкатулку из тёмного дерева, отдала Милене, та поставила её перед собой и, отодвинув тарелку в сторону, ответила Таиссе с усмешкой:

— Действительно, а почему бы не признать поражение и не договориться? А чтобы вам проще было его признать, думаю, самое время выяснить кое-что про ум и упорство, — она встала, отшвырнула салфетку и, доставая из шкатулки свиток, продолжила, — нет дядя, мы не оставим этот разговор до завтра.

Тишина за столом вдруг стала звенящей — все взгляды были прикованы к свитку.

Армана поймала Альберта на лестнице у входа в Красный зал.