Огненная кровь. Том 2

Книга поймёт, что он достоин быть верховным джартом, что он, как никто другой, сможет воспользоваться Потоком и дать дому Драго то, в чём тот нуждается уже почти сто лет — новую силу и мудрость. Книга, конечно, взамен пошлёт ему испытания, и если он их выдержит, то получит желаемое. Но он готов к испытаниям…

И он хотел представить Поток и великие дела, которые он совершит на благо Дома, он хотел представить себя сидящим в своём кабинете, среди важных бумаг и карт, их — вдвоём с Иррис, принимающими послов в Красном зале…

Картинка ожила — ветер шевелил занавеси на окнах его кабинета, где-то били часы, отмеряя полдень, на стол красного дерева ложились свитки, натужено скрипело перо, перешёптывались послы, алый воск капал на листы и оттиск его печати должен был венчать решение.

…но, картинка, почему-то замерла.

И всё это вспыхнуло так ярко, ослепило, вонзилось в сердце, погасив все помыслы о величии Дома Драго, о делах и свершениях на благо прайда, оставив внутри лишь одно желание — обладать.

Книга снова распахнулась, зашелестели страницы, с которых на пол стекали созданные им образы — послы и свитки, печати и алый воск, они, превращаясь в белый песок и падали на гранитный пол башни. И только лицо Иррис, пылающее румянцем, осталось в облачке золотой пыли, взметнулось вверх, снова насмехаясь над ним, и рассыпалось, не оставив и следа.

Книга захлопнулась, и в башне снова стало сумрачно.

Гасьярд беззвучно опустился на пол, колени дрожали от напряжения и тряслись руки, он вытер мокрый лоб тыльной стороной ладони, и горько усмехнулся.

Нельзя обмануть Книгу. Она всё равно вытащит наружу твои истинные желания.

Он прислонился лбом к постаменту и сидел так некоторое время, успокаивая бешено бьющееся сердце.

Ну, что же, даже если он не станет верховным джартом, но Иррис достанется ему — такой расклад его устроит. А если она скажет те слова, что он только что слышал, наверное, он будет почти счастлив.

Между ним и победой сейчас стоит только Альберт. Эта связь между ним и Иррис — в ней его сила, и в ней его самая большая слабость. Поэтому убрать с дороги его будет совсем несложно, и Гасьярд знал, кто ему в этом поможет.

Когда он постучал в двери леди Хейды, было уже темно.

— И почему я должна помогать тебе? — Хейда отпила немного вина.