Огненная кровь. Том 2

Книга ей, конечно, в этом не поможет, но почему-то её присутствие успокаивало. Иррис попыталась вспомнить, как она делала это в прошлый раз, как воздвигала стену, закрывала дверь, как разрывала ленту…

Только в этот раз всё было не так.

С того момента, как Альберта поместили в Чёрную башню и до того, как она сама вошла туда, Иррис не чувствовала их связи, но после того, как вышла из башни, то поняла — связь не исчезла. Наоборот, она как будто стала даже сильнее, ярче, и теперь уже не отпускала.

Иррис всё утро старалась не слышать её призыв, отгораживаться, не думать об Альберте, о будущем, ни о чём вообще…

Она пыталась начать строить стену между ними, но в этот раз ничего не получалось — стоило ей хоть на мгновенье подумать об Альберте, как внутри распускался огненный цветок, в голове звучал его горячий шёпот, а тела касались жаркие ладони. И сердце готово было выскочить из груди, и все мысли были только об одном — броситься назад, к нему, и больше его не отпускать.

Вспоминала его лицо, руки, губы, его голос…

И каждая попытка избавиться от этой связи доставляла такую боль, что казалось, она сейчас сойдёт с ума, почти, как в тот раз, когда выпила яд.

Она слышала его голос, сжимала пальцы и снова чувствовала внутри нарастающую боль, когда пыталась разорвать невидимую ленту, когда представляла стену, которую воздвигает кирпич за кирпичом, и боль эта была такой сильной, что у неё не хватало сил, чтобы представить следующий кусочек этой стены.

И её обволакивало его тепло, проникая к сердцу, кружа голову, и она понимала — нет, не может она забыть, не может она лишиться этого! Не сможет она без этого жить…

Иррис пыталась снова и снова, и от боли, отчаянья и бессилия из глаз у неё покатились слёзы.

Стискивала пальцы и понимала — это бессмысленно, слёзы падали на страницы Книги, одна за другой…

— Я не могу, — прошептала она, наконец, поднимаясь в каком-то оцепенении, — я не могу этого сделать.

— Что? Как не можешь? — Гасьярд оказался прямо перед ней. — Ты обещала, Иррис! Ты же не собиралась таким образом меня обмануть? Это было бы очень глупо!

— Я просто не могу, — она развела руками, — это хуже смерти, я не могу этого сделать! Это больше не в моих силах.

— Проклятый щенок! — ноздри Гасьярда раздувались от гнева, глаза сузились, и чернота зрачков совсем поглотила серый.