Огненная кровь. Том 2

Просто увидеть.

Он поклялся себе, что ни намёком, ни взглядом, ни словом, ни прикосновением он больше никогда не выдаст своих чувств.

Он прищурился, глядя на залитый утренним светом сад и вздохнул.

Это утро он начнёт с яда. Он узнает был ли яд настоящим или к нему приложил руку дядя Гас. Но если яд был, всё-таки, настоящим, то он знает, где искать продавца…

Башня Уважения. Альберт не знал, кто дал такое название этой части дворца. Но именно здесь находился рабочий кабинет отца и его покои, где он любил проводить время вдали от своих жён и семейных дрязг.

Будучи маленьким Альберт пытался понять, что нравится отцу, и что он должен научиться делать, чтобы Салавар не смотрел на него, как на пустое место. Чтобы и ему однажды досталась похвала, как Себастьяну или хотя бы снисходительная усмешка, как Драгояру.

Салавар дрался, и Альберт тоже научился драться… и ездить на лошади, управляясь с ней виртуозно, владеть бариттой, лучше любого из его сыновей, писать, читать, терпеть боль…

Но ничего из того, что он делал, не трогало душу Салавара, словно этой души у него и не было вовсе. Может, и не было…

Но в том возрасте Альберт этого не понимал. Он, как и все дети, хотел просто любви. Только, кажется, в этом доме даже кухарка любила его больше, чем родной отец.

Альберт знал, куда Салавар прячет ключ, чтобы не носить его с собой — в щель между камней по ту сторону окна на лестнице. Однажды он взял его и открыл дверь…

Он сидел в его кресле, перебирал книги, карты и коллекцию деревянных кораблей, мастерски вырезанных из разных пород дерева, с шёлковыми парусами и снастями из золотых нитей. Рассматривал портреты: Милена, Таисса, Себастьян, Драгояр… Его портрета не было. И он пытался понять, что же с ним не так, почему отец любит своих собак больше, чем его.

Он пролежал три дня с исполосованной спиной, и кухарка таскала ему холодный компот из вишни, а её дочь ухаживала за ним — мазала раны какой-то мазью из тех, что они на кухне делали от ожогов. Дворцовому врачу запретили подходить к Альберту — так отец вколачивал в него науку, которая называлась «знай своё место, щенок».

Науку Альберт усвоил и с тех пор больше не пытался понять Салавара.