— Что это вам так весело, товарищ капитан?
— Жду дальнейших событий, товарищ подполковник! — невпопад ответил Хмуров, и улыбка совсем откровенно расползлась по его широкому лицу.
Фразу его можно было толковать как угодно. Масленников и сам ждал событий. Поэтому он лишь строго приказал:
— Давайте следующего!"
"Дверь за Хмуровым закрылась и затем распахнулась снова. Звонкий голос отчетливо доложил:
— Лейтенант Стрельцова по распоряжению штаба фронта прибыла в ваше распоряжение!
Масленников, широкоплечий, круто сбитый, медленно поднимался из-за стола, багровея на глазах.
Сначала налились кровью уши, потом щеки, и, наконец, круглая, похожая на медный екатерининский пятак лысина. Он хотел что-то сказать и не мог. А к нему бесстрашно, не обращая внимания на его гневное лицо, приближалась молодая красивая женщина в форменной гимнастерке с погонами лейтенанта, в щегольских сапожках и в короткой, с заглаженными складками юбке, причем меж подолом юбки и голенищами сапожек белела еще полоска туго натянутых чулок.
Волосы ее были коротко подстрижены и уложены в замысловатую прическу.
Она свободным движением подала подполковнику пакет с сопроводительными документами, и тот, так и не успев ничего сказать, взял их собственной рукой.
Так как она выжидательно смотрела на подполковника широко распахнутыми синими глазами, словно бы впечатывая его в памяти, он, с трудом гася гнев, пробурчал:
— Садитесь.
Она легко опустилась в кресло, отвела глаза от подполковника, методично оглядела кабинет, и он недовольно подумал: «Это ведь она нарочно, чтобы не смущать меня! Вот ведь пигалица!»
Резкий протест, который подполковник никак не успел выразить, все еще душил его, комом стоял в горле, но в то же время отчетливо подумалось: «Она-то при чем? Не ее надо бранить, а кадровика в штабе фронта. Что, он не знал, куда эту пигалицу сплавить?» И Масленников более спокойно взялся за документы «пигалицы», соображая, под каким таким предлогом проще всего показать ей от ворот поворот.
А молодая женщина спокойно ждала, не тревожа больше подполковника своими пронзительными синими глазами. Даже длинные ее ресницы приспустились, словно она попала наконец туда, где можно отдохнуть.
— Хм! Гм! — прокашлялся подполковник: он уже стал бояться, не потерял ли голос от этого видения.
