Сибирцев видел, как Масленников утвердительно кивнул головой, словно ручаясь за своего ученика.
«Хорошо, Дойчбург мы прощупали, но чего ждет от меня генерал? — волнуясь, думал Сибирцев. — К чему он спрашивал меня, воевал ли я в болотах?» Потом вдруг вытянулся, уже не видя карты, потому что все неожиданно стало ясным. Теперь он читал не эту карту, что висела перед ним. Он видел болота Припяти, танки и пушки, застрявшие в болотах, видел измученных солдат, что тащили их на руках, видел отстающие роты и полки, перед которыми была поставлена задача выйти к такому-то часу, а они не добирались и через сутки после назначенного срока.
Все это он видел воочию, видел и понимал, что ничего этого не будет здесь, потому что вчера еще пехотинцы были в Латвии, а сегодня они в полном порядке, без Отсталых, отдохнувшие и сытые, оказались здесь; позавчера еще танки Яблочкова бились у Шауляя, а сегодня они уже готовы к бою за триста километров… Да, да, именно об этом и думал генерал…
— Разрешите доложить, товарищ генерал? — обратился Сибирцев и сам удивился, как отчетливо и сухо прозвучал его голос.
— Доложите, доложите, — с подчеркнутой внимательностью сказал генерал, встал с кресла и снова оказался рядом с Сибирцевым перед картой.
— Я полагаю, товарищ генерал, что основное различие между боями на нашей территории и на территории врага окажется в том, что здесь немцы будут воевать при помощи мобильных резервов, расположенных далеко за линией обороны и подготовленных для переброски в угрожаемые участки при помощи сети дорог, которыми так богата эта местность, в отличие, скажем, от Белоруссии… Это позволит противнику, даже при тех сравнительно малых резервах, которые остались в его распоряжении, ожесточенно сопротивляться нашему наступлению.
Но мне кажется, что опыт прошлых боев уже выработал такую тактику, которая может свести на нет это кажущееся преимущество противника.
Стоит только нарушить связь между фронтом и тылом противника, захватить дороги, хотя и малыми силами, и его резервы будут скованы, — это все, что я имею сказать, товарищ генерал.
— Каково, подполковник, нет, ты скажи, каково! Молодец, настоящий молодец! Гляди у меня, не томи его в канцелярии, из него еще выйдет Суворов! Головой ручаюсь, что выйдет!
— Я говорил вам, товарищ генерал, — скромно улыбаясь, сказал Масленников.
