В эту минуту они с благодарностью подумали о судьбе, которая свела их вместе для трудного и опасного дела.
— Вечером здесь был Георгий, — сказал Демидов.
— Я не успела его предупредить, — вздохнула Марина.
— Ничего, мы с ним еще встретимся. Знаешь, он пойдет с танковым десантом на Дойчбург, — с гордостью за друга сказал Демидов.
И вдруг заметил, что Марина не обрадовалась. Ему стало неловко, словно он подглядел ее опасения. Она боялась. Не за себя, за Георгия.
Он отвел глаза. Заметил, что Голосков не спит. Начальник штаба лежал на диване, закрыв глаза, но по неестественно ровному дыханию и по тому, как часто делал он глотательные движения, чувствовалось, что он с интересом прислушивается к их беседе, боясь нарушить ее.
Тогда Демидов взглянул на часы и громко сказал:
— Три двадцать пять. Вставай, Голосков!
Голосков встал, натянул сапоги. Демидов познакомил его с Мариной. Старший лейтенант с удовольствием и без стеснения разглядывал ее, пока Демидов не сказал:
— Пора!
Голосков выбежал за дверь, Сейчас же послышался сигнал тревоги.
Замелькал свет в открываемых дверях. Хлопанье, топот, короткие и еще нестройные крики команд. Демидов собрал карты со стола, подтянул ремень, сказал:
— Задачу знаешь?
— Да, — коротко ответила она, сразу переходя на деловой тон.
— Полетишь со мной, Павел, — крикнул он адъютанту, — проводи лейтенанта Стрельцову к связистам! Вылет в четыре ноль-ноль. Сверим часы!
Марина перевела стрелку часов на две минуты вперед, оглянулась на дверь. Адъютант уже стоял на пороге.
Кивнула головой Демидову, совсем как бывало в юности, — и вышла.
За окном продолжалось сильное и непрерывное движение. Демидов окинул комнату взглядом надолго уходящего человека и пошел к выходу.
Люди уже выстроились на аэродроме. В темноте все казались горбатыми и неуклюжими от парашютных ранцев, надетых на плечи. Демидов шел по рядам, придирчиво приглядываясь ко всему, что белело и светилось, что, не замеченное здесь второпях, могло там, в Германии, стать причиной смерти человека.
Он приказал одному сержанту немедленно переменить шинель, а потом пошел к Марине.
Он увидел ее издалека. Марина еще не переоделась. Она стояла с группой связистов, проверяя укладку радиостанций. Она казалась очень деловитой и спокойной, и Демидов не окликнул ее, только подивился, как охотно и живо подчинялись ей девушки-радистки. Видимо, Марина пришлась им по сердцу…"
"С аэродрома поднялась красная ракета. Люди тронулись нестройными рядами, торопясь к самолетам.
