Пароход подваливал к пристани, разводя волну, на которой покачивались рыбацкие лодки и плоты.
Небольшая группа пассажиров вывалилась одновременно с дебаркадера, оглядываясь на пароход, свое временное пристанище. У подножия горы стояли подводы. Михаил спросил:
— Ты телеграмму давал, чтобы нас встретили?
— Зачем? — спросил Тимофей. — Телеграмма, она волнует человека. Это тебе не письмо. А добраться до дому, когда ты на пороге, самое простое дело. Здесь нас каждый кустик ночевать пустит, каждая стежка за руку поведет…
Пассажиры рассаживались по подводам, кое-где еще торговались с подводчиками.
Михаил сердито поглядел на Тимофея и прибавил шагу, тяжело выбрасывая тело между костылями.
Маленький седой старичок с длинным кнутом, одетый в армяк из домотканой шерсти, каких Михаил нигде не видывал, преградил им дорогу и закричал преувеличенно радостным, как показалось Константинову, голосом:
— Которые демобилизованные, айда сюда, с ветерком прокатим!
— Денег, отец, не хватит, — попытался отшутиться Михаил.
— Кто о деньгах говорит, служивый? — восхищенно удивился старичок. — Это ж добровольная помощь, потому, как это, что вы ветераны! Давай, давай, служивый! В какой колхоз путь держишь?
Тимофей, следивший с добродушной усмешкой за этими переговорами, выдвинулся вперед и громко сказал:
— Что ж, Игнатий Никитич, спасибо на привете, мы с товарищем не откажемся. Давно на телеге не ездили, все больше на автомобиле приходилось…
— Поломался наш автомобиль, — грустно сказал старичок и вдруг взвизгнул, узнавая — Да это же Тимофей Соловаров! Тимоша! — и потянулся, обнимая солдата.
— А это кто же с тобой, не признаю? И обличье незнакомое и говор будто не наш?
— А это мой богоданный племянник, Михаил Константинов, в гости к нам едет…
— Вот счастье-то Варваре, ждала одного, а двух заполучила! Наша Настя почти что к каждому пароходу ездит, а все своего сокола не встретит…
— А где она? — осторожно спросил Соловаров.
— Да вон высматривает мужика своего на горке… С ней, значит, и поедем. Ты на моей подводе, а племянник на Настиной…
Михаил глянул на горку, где стояла молодая женщина, прикрыв рукой глаза от резкого солнца, и все смотрела в толпу растекавшихся пассажиров.
Резкий толчок в сердце почувствовал он, словно давно уже знал, что так вот и увидит жену Пьянкова. Если б даже не видел он ее фотографии, все равно узнал бы по рассказам товарища, такая отличная от всех, тихая, с внимательным и достойным видом стояла она в стороне, ища потерянного мужа.
