Серьезно? Простолюдин смог подняться до знати, да еще и стать советником? Если честно, верилось в это с трудом.
– У него есть семья? – спросила Наама, словно срывая с моего языка слова.
– Да, он женился на одной из придворных дам, а их сын Лукас, возглавляет стражу, охраняющую замок.
– Значит, – заключила я, – я верно заметила, что стражи разделяются."
"– Так и есть, – кивнул его величество, даря мне добрую улыбку. – Парни Кайя охраняют только меня, а отряд Лукаса поддерживает защиту замка. О, нет! – напрягся Киран.
– Это леди Истель!
Я сместила взгляд, наблюдая ту женщину, которая умоляла меня помочь королю. Она была еще далеко, пока не замечая нас.
– Прекрасная женщина! – вздохнула Наама.
– Так-то оно так, но нам лучше поспешить в оружейную, – засуетился король. – Иначе меня опять заставят пить то, о чем я даже слышать не могу!
13. Тебе же хуже!
Кай
– Что случилось, ты сегодня сам не свой? – прошептали губы Кирана, когда он оказался в опасной от меня близости, а наши мечи с характерным звоном скрестились, отражаясь эхом от стен.
– Ничего, – буркнул я.
Приложив усилия, напряг мышцы и, резко подавшись вперед, откинул от себя правителя, стремительно отступившего на пару шагов.
На первый взгляд ничего необычного не происходило. Мы тренировались в привычной манере, выкладываясь по полной программе. Как и всегда, вокруг присутствовали зрители, ведь мои парни любили наблюдать за нашими с Кираном поединками. Глупые мальчишки считали, что смогут распознать мою тактику и предугадать движения, чтобы в будущем суметь хотя бы раз прикоснуться мечом к своему капитану, чего еще не случалось.
Да только они не понимали, что не было у меня никакой тактики. Она мне не требовалась. Когда в руке ощущалась рукоять клинка, а мышцы приятно ныли от тяжести смертоносного оружия, острие которого могло с легкостью разрезать почти что угодно, я становился другим. Становился его частью. Тело наливалось силой, а голова от всего ненужного отключалась. Каждый взмах закаленного металла, каждое рассечение воздуха и каждое движение были спонтанными, но всегда верными.
Я не мог объяснить, как с легкостью получалось уворачиваться и давать отпор любому. Казалось, для меня не существовало равного. Стоило просто встать напротив своего противника и уверенность, что выигрыш будет за мной, была максимально ощутимой.
Но сейчас все происходило будто не со мной…
Я не мог раствориться в поединке. Не мог мысленно слиться со своим оружием, которое столько раз защищало от смерти.
