Прошли годы, мой дар полностью раскрылся, и я знала одно – не повезет тем, кто задумает встать у меня на пути!
24. Без слежки никуда
Кай
Чувствовал себя отвратно. Совесть разъедала изнутри, а упрямые ноги шагали все дальше, покидая пределы зимнего сада.
Я так и не смог разобраться со своими подозрениями, только усугубил ситуацию, из которой теперь не удастся так легко выбраться.
«Если вообще удастся», – подумалось мне.
Удерживая каменную маску на лице, я шагал по коридорам замка, сворачивая за угол и сталкиваясь с леди Истель и Наамой.
– Кай, – нервно захлопала ресницами тетушка.
Стыд, злость, ненависть к себе – все эти чувства вспыхнули разом, едва не лишая контроля, который я только-только обрел.
– Все хорошо? – спросила придворная дама, поведение которой сказало мне о многом.
Она знала, что произошло между мной и Арвеной буквально недавно.
Стиснув зубы до ломоты в деснах, я направился дальше, игнорируя двух дам, одна из которых, имеющая хвост и шерсть по всему телу, осуждающе прожигала меня глазами.
Не хотел ни с кем говорить, как и видеть никого тоже не желал. Но кого волнуют мои хотелки? У меня есть обязанности, которые я должен выполнять, а именно – находиться возле его величества, обеспечивая ему безопасность и защиту.
«А я вместо этого к ведьме под юбку лезу!»
И вновь, осыпав свою голову проклятиями, я ускорился. За спиной опять раздался голос леди Истель, не желающей оставлять меня в покое.
– Куда ты так несешься? – спешила она за мной, приподняв низ юбки. – Мне нужно кое-что тебе сказать. Кай, ну подожди немного!
Пришлось остановиться, хотя все противилось внутри этому.
– Что? – смотрел холодно, раздраженно, хотя вины тетушки в случившемся не было.
– Мне Наама кое-что рассказала, пока мы с ней… прогуливались, – кашлянула она. – Слушай, советник Йорвен… – в глазах женщины читалось волнение. – Наама говорит, что, когда вы столкнулись с ним возле стен замка, на его ауре она увидела темные пятна.
– Темные пятна? – голова от мыслей, тянущихся к Арвене, плохо соображала. – И что же это значит? – пытался игнорировать давящий взгляд апельсиновых глаз кошки, но это было сложно. – Объяснишь? – посмотрел я на Нааму.
– А это значит, – с шипением ответила пушистая говорунья, – что на его совести есть нечто страшное.
– Например? – насторожился я.
– Да что угодно может быть, – дернула хвостом кошка.
