Огненный воздух

Снаряд угодил куда-то в лобовую часть и, видимо, повредил прицел и оптику. Танк замедлил ход. Обогнавший его другой танк на всем ходу напоролся на мину и тоже загорелся.

Немецкая пехота пошла вперед, догоняя тормозившие танки, командиры которых наконец поняли, что перед ними минное поле. И рассчитывали они на то, что мины здесь сплошь противотанковые. И тут рванул первый фугас. Такого Буторин еще не видел! Взрывом мощного фугаса переднюю часть бронетранспортера подбросило так, что пулеметчик вылетел наружу и остался лежать, распластавшись на земле.

Нескольких пехотинцев, бежавших в атаку рядом с бронетранспортером, разметало взрывом, как шахматные фигурки ветром по доске. Было видно, как были беспомощно растопырены их ноги и руки.

Пехота почти сразу залегла, но окапываться немцы не стали. Буторин хорошо знал, как немцы атакуют. При малейшей заминке они начинают окапываться, независимо от того, какой команды ждут. Даже если вечером они прекращают атаку, а утром ждут продолжения наступления, то зарываются в землю почти в полный рост.

И это оправданно, потому что за ночь может случиться всякое, вплоть до подхода советских танков и мощного подкрепления. И тогда они к такой неожиданной контратаке будут готовы.

Вперед вышли бронетранспортеры и открыли ураганный пулеметный огонь по лесу. Буторин услышал за спиной сквозь грохот стрельбы крики людей. Значит, появились первые раненые и убитые. Если немцы не откатятся и не пойдут вперед, то при таком подавляющем огневом превосходстве они за несколько часов под корень срубят очередями и осколками снарядов весь лес, перепашут все позиции, а потом пойдут в атаку на опустевшие позиции.

Два снаряда разорвались среди залегшей в поле пехоты, третий угодил точно в мотор бронетранспортера, и взрывом машину разворотило, как консервную банку. Взметнулись огненные смерчи, и остатки боевой машины заполыхали как костер.

Но атака на этом не захлебнулась. Танки пятились с минного поля и, не переставая, вели огонь по лесу. Зато вперед выдвинулись бронетранспортеры, а потом поднялась пехота.

Немцы бежали, словаки открыли бешеный ружейный огонь, трещали автоматы, но слишком мало врагов падало на землю. Казалось, еще сотня метров, и немцы ворвутся на позиции подпольщиков. И тут рванул второй фугас, разбросав изуродованные тела десятка немецких солдат. Буторин не знал, кто почувствовал этот важный момент, скорее всего, это был Сосновский, и он отдал команду пулеметчикам открыть огонь.